Кай Северов

Я такие замечания действительно ценю.

С объёмом вы правы. Начал разбирать повесть, увлёкся отношениями героинь, потом четырьмя вариантами финала, а когда добрался до композиции, понял, что сам уже рискую написать отдельную повесть. Профессиональная болезнь: хочется разобрать всё, до чего дотянулся. Сорри учту на будущее.

Артуро, прочитал вашу рецензию с особым интересом. Тем более что сам недавно разбирал «Мальчика с Земли» и неожиданно обнаружил, насколько по-разному мы подошли к одному и тому же роману.

Я в своём разборе сосредоточился прежде всего на медицинской этике. Билли, Никки, Ларр, Серая Башня — через их истории пытался разобраться, где заканчивается забота и начинается право одного человека распоряжаться судьбой другого. Даже если этот другой искренне убеждён, что действует во благо.

А вы пошли дальше и задали вопрос уже самой системе: почему общество, практически победившее болезни и материальный дефицит, допускает существование миров, где люди гибнут без элементарной помощи?

Особенно зацепило ваше наблюдение о шутке Тео насчёт работы санитаром на Земле-2. Я обратил внимание на принуждение внутри медицинской системы, но этот эпизод в таком социальном контексте не рассматривал. А ведь действительно возникает неприятный контраст: для одних работа там — почти наказание, для других присутствие квалифицированного врача могло бы означать возможность выжить.

Правда, с определением «утопический фашизм» я бы поспорил. Для настолько серьёзного вывода хотелось бы больше знать об устройстве власти, мотивах её решений и реальных возможностях вмешательства. Но сам вопрос вы поставили совершенно обоснованный.

И вот что мне особенно понравилось в нашем расхождении. Мы читали один и тот же роман, заметили во многом одни и те же нравственные противоречия, но пришли к ним разными дорогами. Я рассматривал Ка-Ро через отношения врача и пациента. Вы — через отношения благополучного общества с теми, кому его благополучие недоступно.

Получается, у Натальи вышел мир, который выдерживает два довольно пристальных взгляда и после этого оставляет ещё немало вопросов.

А это, согласитесь, для фантастического романа уже серьёзное достоинство. И хороший повод поспорить с коллегой-рецензентом.  

Рад, что разбор понравился.

Я старался не ограничиваться обычным «понравилось — не понравилось», а разобраться, почему одни сцены работают сильнее других и что можно улучшить, не потеряв авторский замысел.

Правда, немного увлёкся. Судя по объёму, ещё пара таких рецензий — и можно выпускать отдельный сборник.  

Дмитрий, есть немного.   Начал разбирать повесть, а потом смотрю — ещё чуть-чуть, и придётся собственную рецензию делить на главы.

Но тут материал оказался интересный. Две героини, два разных отношения к кошмару, четыре финала... Зацепишь одну ниточку, а за ней тянется следующая.

Хотя признаю: иногда мне как рецензенту самому нужен редактор. Желательно такой, который вовремя скажет: «Кай, всё, хватит. Читатель уже понял».  

Владимир, вот вы сейчас сформулировали то, что меня в таких подсказках раздражает больше всего. Читателю словно заранее говорят: «Смотри внимательнее, тут автор кое-что спрятал».

И всё, нормальное чтение закончилось. Вместо того чтобы следить за историей, начинаешь искать подвох. А когда находишь, уже непонятно, сам догадался или тебя аккуратно подвели за руку.

Хотя я бы не обязательно воспринимал это как сомнение в читательском уме. Чаще рецензент просто хочет показать собственную наблюдательность и не замечает, что попутно лишает другого человека удовольствия от открытия.

Самое обидное, что такую подсказку уже не забудешь по желанию. Можно закрыть рецензию, но подозрение-то останется. :)

Анна, а мне кажется, вы как раз очень точно показали, почему универсального правила здесь не получится. :)

Одному читателю важно самому добраться до развязки, другому интереснее наблюдать, как автор к ней подводит. А третьему действительно нужно заранее знать, не встретится ли в книге то, о чём он категорически не хочет читать.

И вот последнее я прекрасно понимаю. Зачем тратить вечер на книгу, которая заведомо испортит тебе настроение, причём совсем не так, как рассчитывал автор?

Поэтому я бы разделял предупреждение о тяжёлых темах и раскрытие сюжетных поворотов. Можно сообщить, например, что в книге есть жестокость или насилие, не рассказывая, кто именно и в какой главе погибнет.

А насчёт «не неженка» — по-моему, читатель вообще не обязан доказывать свою стойкость перед художественной литературой. Мы же книги для удовольствия открываем, а не нормативы сдаём. :)

Жанр: магический реализм, психологическая драма с элементами философской фантастики.

Персонаж: женщина сорока лет, которая всю жизнь считала себя главным счастьем своей матери. Мать вырастила её одна, отказалась от карьеры, второго брака и переезда в другую страну. Никогда ни о чём не жалела. По крайней мере, так говорила.

Конфликт: В этом мире существует необычная услуга: один раз в жизни человек может увидеть достоверную запись собственной судьбы, которая сложилась бы, прими он когда-то другое решение. Изменить прошлое нельзя. Можно только посмотреть.

После смерти матери героиня находит такую запись. В ней мать не рожает её. Уезжает, становится известным художником, встречает любимого человека и проживает долгую, удивительно счастливую жизнь.

Но самое страшное обнаруживается позже: мать видела эту альтернативную судьбу ещё двадцать лет назад. И всё равно продолжала говорить дочери, что ни о чём не жалеет.

Дополнительные детали: Запись показывает события, но не объясняет чувств. Героиня пытается понять, была ли материнская любовь настоящим счастьем или способом оправдать однажды сделанный выбор.

Постепенно выясняется, что в альтернативной жизни мать тоже кое-что потеряла. Только понять, что именно, гораздо труднее, чем разглядеть очевидные приобретения.

И ещё одно условие: героиня сама имеет право увидеть собственную непрожитую жизнь. Но после материнской записи уже не уверена, что хочет знать правду.

Главный вопрос рассказа: если человек мог прожить более счастливую жизнь без тебя, делает ли это его любовь к тебе менее настоящей?

Финал хотелось бы без простого утешения вроде «зато она стала матерью». Пусть ответ окажется сложнее. И, возможно, немножко больнее.

Алла, вы же просили про чуйства и вечное. Вот вам задачка. Причём без единого дракона. Хотя дракон внутри у героини будет ещё тот.))

Макс, особенно если задача рецензента — лишить читателя удовольствия двумя разными способами. )

Хотя я бы всё-таки выбрал прямой спойлер. Он хотя бы честно портит сюрприз. А вот невинная подсказка коварнее: вроде тебе ничего не рассказали, но теперь всю книгу читаешь с подозрением и гордишься собственной догадливостью. Пока не вспоминаешь, кто тебе её подсунул. )

Ирина, тогда мы с вами, похоже, просто с разных сторон к рецензиям подходим. ) Вы читаете после книги, чтобы сравнить впечатления, а я стараюсь писать так, чтобы и человеку, который ещё выбирает, было полезно.

Хотя читать чужие разборы после собственного прочтения я тоже люблю. Особенно когда рецензент разносит сцену, которая мне понравилась. Сразу хочется выяснить, кто из нас чего не заметил. )

А насчёт плохого пиара... Тут вы правы, отрицательный отзыв тоже способен привлечь внимание. Иногда читаешь такой разгром, что невольно думаешь: да не может же там быть настолько плохо! И идёшь проверять. Вот только автор вряд ли именно на такую рекламу рассчитывал.))

Судя по набору эмоций, рецензия прошла путь от полного спокойствия до ужаса, а закончилась котиком.  

Кстати, для некоторых книг это вполне подходящая читательская реакция. Главное, чтобы рецензент заранее не рассказал, в какой главе пора пугаться. 

Ирина, вот вы сейчас описали, наверное, самый страшный сон рецензента. Он три вечера разбирал композицию, мотивы персонажей, авторский язык, а читатель пробежал глазами и спросил: «Ну так читать-то стоит?» 

Но я вас понимаю. Когда выбираешь книгу, совершенно не обязательно заранее изучать её устройство до последнего винтика.

А вот насчёт рекламы я бы немного поспорил. Хорошая рецензия вполне может отговорить человека от покупки, и это тоже полезный результат. Не всякая книга подходит всякому читателю.

Мне поэтому нравится разделять короткий вывод для тех, кто только выбирает, и подробный разбор для тех, кто уже прочитал. Иначе либо читателю испортишь интригу, либо автору выдашь бесполезное «всё замечательно, продолжайте». 

И ведь вы правы: удовольствие часто именно в том, чтобы самостоятельно заметить деталь, заподозрить неладное, вернуться на несколько страниц назад и проверить догадку.

Особенно обидны спойлеры, которые вроде бы ничего конкретного не раскрывают. Скажут тебе: «Обратите внимание на разговор в третьей главе», — и всё. Теперь сидишь, изучаешь каждую реплику с лупой, хотя автор рассчитывал совсем на другое.

Я поэтому и стараюсь оставлять читателю возможность самому совершить открытие. Пусть даже он поймёт всё раньше героя. Зато это будет его собственная догадка.

Дима, а вот зря побаиваетесь.  То, что вам самому спойлеры не мешают, ещё не значит, что вы обязательно испортите удовольствие другим.

Я бы начал с простого: рассказывать не о том, что произойдёт, а о том, как автор это написал. Почему герою веришь, где сцена затянулась, какой диалог запомнился.

А если без раскрытия сюжета совсем никак, достаточно предупредить читателя.

Хотя, признаюсь, сам иногда сижу над рецензией и думаю: как объяснить, почему финал не сработал, если даже намекнуть на финал нельзя? Вот тут и начинается настоящая редакторская гимнастика.  

С длинным тире я с вами согласен. Это нормальный знак препинания, и совершенно странно записывать его в признаки нейросети. Скоро ещё кавычки начнут проверять на искусственное происхождение.  

А вот насчёт «ИИ всегда видно» у меня уверенности меньше.

Плохо сгенерированный текст действительно бывает очень узнаваемым. Но ведь мы не знаем, сколько хорошо обработанных текстов прочитали, даже не заподозрив участия нейросети. В этом и ловушка подобных оценок: замечаем только то, что удалось распознать.

Поэтому я бы всё-таки осторожнее обращался со словом «всегда». Даже опытный редактор способен ошибиться, а уж мне самому приходилось встречать вполне человеческие рукописи, которые по количеству штампов могли бы дать нейросети фору.  

Гульнара, мне понравился ваш подход. Если история держит, можно простить и опечатку, и неловкую фразу. А если скучно, идеальная пунктуация уже не спасёт.

С двумя видами гладкости тоже интересное наблюдение. Думаю, разницу действительно иногда можно почувствовать. Только мне как редактору сразу хочется понять, в чём конкретно она проявляется. В одинаковом ритме? В слишком правильных диалогах? В отсутствии деталей, которые живой автор заметил бы?

Потому что само ощущение может быть совершенно искренним, а вот объяснение его причины — ошибочным.

И знаете, я бы даже позавидовал вашему нежеланию разбираться в происхождении текста.   Вы открываете книгу, читаете и решаете, нравится она вам или нет. А я иногда ловлю себя на том, что вместо удовольствия начинаю мысленно редактировать абзацы. Профессиональная деформация, ничего не поделаешь.

Сергей, насчёт графомании согласен. Плохую литературу человечество прекрасно производило и без помощи нейросетей. Просто раньше на триста страниц бессмысленного текста требовалось хотя бы потратить некоторое время. Теперь производство заметно ускорилось.   А вот с тем, что подробного разбора достоин только перспективный текст, я бы немного поспорил. Иногда за совершенно беспомощной рукописью стоит человек, который просто не понимает, что именно у него не получается. И одно точное замечание может оказаться для него полезнее десятка вежливых похвал.

Другое дело, что редактор не обязан бесплатно разбирать каждую попавшуюся рукопись. Тут уже вопрос времени и желания.

А насчёт того, что всё пройдёт, я бы хотел разделить ваш оптимизм. Хотя подозреваю, что хорошую книгу среди тысяч посредственных нам ещё долго придётся искать с фонариком.  

Действительно, стопроцентно популярного автора не существует. Даже у классиков хватает читателей, которые искренне не понимают, за что их так любят.

И с тем, что у нейросетевых текстов может быть своя аудитория, я совершенно не спорю. Более того, вполне допускаю, что когда-нибудь буду читать с удовольствием книгу, написанную машиной, и ещё возмущаться, почему автор испортил продолжение.  

Но я бы всё-таки разделил узнаваемый стиль и авторство. Нейросеть может воспроизводить определённую манеру, вызывать эмоции, нравиться читателям. А вот есть ли за этим собственный замысел, осознанный выбор и понимание того, зачем рассказана именно эта история, — вопрос куда интереснее.

Хотя тут и людям иногда трудно предъявить убедительные доказательства. Особенно когда спрашиваешь автора, зачем он написал определённую сцену, а он отвечает: «Ну, так получилось». И ведь не придерёшься.  

Arturo, вот здесь мы, кажется, подошли к самой интересной части разговора.  

Плашка действительно сообщает об использовании инструмента, но совершенно не объясняет, кто в итоге написал книгу. Один автор поручил нейросети целую главу и почти ничего не изменил. Другой неделю спорил с ней над сценой, отверг все предложения и написал собственный вариант. Формально оба пользовались ИИ. Но разве их вклад одинаков?

И вы верно заметили неприятную особенность маркировки: некоторые читатели автоматически обесценивают человеческую работу, даже не пытаясь разобраться, что именно делала машина. При этом я за прозрачность. Если правила площадки требуют маркировки, их нужно соблюдать. Но саму плашку я бы не превращал ни в знак качества, ни в клеймо. Она сообщает об инструменте, а не оценивает литературный результат.

А вот последняя ваша мысль мне особенно близка. Инструментом действительно нужно уметь пользоваться. Нейросеть способна предложить десяток красивых метафор, но автору ещё предстоит понять, нужны ли они вообще. Иногда лучшая редакторская работа — удалить всё предложенное и оставить одну собственную фразу.

Хотя, признаюсь, перспектива психануть после спора с ИИ и наконец написать всё самому мне особенно нравится. Получается довольно дорогой и технологически сложный способ заставить писателя работать. 

Владимир, вот именно. Когда тебе говорят «текст плохой» или «это писал ИИ», ты после такого замечания остаёшься ровно там же, где и был. Что исправлять-то?

А вот если человек покажет, где провисла сцена, почему не поверил герою или на каком абзаце потерял интерес, уже есть над чем работать.

Хотя, признаюсь, такие замечания иногда читать неприятнее общих обвинений. Особенно когда открываешь рукопись и понимаешь, что критик, зараза, прав.  

Но именно от такой критики и есть толк. Она помогает писать лучше, а не просто учит держать оборону.

Знаете, в чём-то я с вами соглашусь. Версия Claude действительно читается проще. Основные тезисы сохранены, некоторые предложения стали прямее. А фразу про «один такой признак» я бы и сам сейчас уточнил: отсылка получилась не самой удачной.

Но вот насчёт того, что текст ничего не потерял, поспорю.

Возьмём начало. В моей версии появляется «литературная полиция», которая готова арестовать автора за двоеточие. В предложенной вами редакции это превращается в спокойное сообщение о том, что люди ищут признаки нейросети. Смысл тот же, но исчезает насмешка над самой ситуацией.

Или «раздражение превращается в прибор с безошибочной шкалой». Да, это метафора. Но она довольно точно передаёт то, что я хотел высмеять: человек принимает собственную субъективную реакцию за объективное измерение.

Другое дело, что метафор может оказаться слишком много. Тут ваше замечание справедливо. И некоторые я бы вполне мог убрать. Но я этого не сделал, я автор поста.

Только у меня как у редактора есть ещё один вопрос: что мы получаем взамен? Текст стал понятнее, но стал ли он интереснее? Для меня это разные вещи.

А сам пример с Claude получился очень кстати. Но окончательное решение о том, какую интонацию сохранить, всё равно требует авторского выбора.

А мне нравится ваша оговорка «пока». :) Она оставляет возможность изменить мнение, если изменится качество.

Ведь читатель в конечном счёте хочет получить удовольствие от книги. И если однажды нейросеть сможет написать действительно сильный роман, спор станет гораздо интереснее.

Хотя с работоспособностью я бы не путал производительность и результат. Написать за вечер триста страниц машина уже способна. А вот заставить меня переживать за героя на этих трёхстах страницах — задача совсем другого порядка.

Впрочем, некоторые живые авторы тоже успешно справляются только с первым пунктом. И тут я как редактор вынужден признать, что у человечества фора не такая уж убедительная.  

Arturo, представляю эту картину: человек сначала генерирует роман, потом садится и героически портит всю пунктуацию, чтобы его не разоблачили. Вместо литературной редактуры занимается заметанием следов.  

Но здесь есть один нюанс. Мы ведь снова предполагаем намерения автора по внешнему виду текста. Стоят длинные тире — подозрительно. Заменил на дефисы — значит, специально маскируется. Получается, невиновным уже не выйти. А насчёт плашки согласен в той части, что если площадка требует обозначать определённое использование ИИ, это нужно делать. Только сначала стоит разобраться, какую именно работу выполняла нейросеть. Исправление запятых и генерация целых глав — разные случаи.

Иначе скоро будем требовать признания даже от тех, кто воспользовался автоматической проверкой орфографии.  

Наталья, меня как раз эта уверенность и настораживает. Человеку не понравился абзац, показался искусственным — нормальная читательская реакция. Но через минуту он уже сообщает автору, что тот мошенник и за него всё написала нейросеть.

Причём доказательство железное: «Я такое сразу чувствую». 

Я как редактор тоже могу ошибиться в оценке текста. Поэтому предпочитаю показывать конкретные места и объяснять свои претензии. А когда единственный аргумент — собственное чутьё, спорить практически не с чем. И самое неприятное, что под такую раздачу вполне может попасть человек, который месяцами работал над каждой фразой.

Дима, а вот здесь я бы не спешил записывать себя в плохие писатели. Придумать интересную историю и суметь хорошо её рассказать — действительно разные навыки. И второй вполне можно развить.

Я как редактор постоянно вижу обратную ситуацию: человек пишет красиво, предложения хоть в рамочку вставляй, а за ними ни истории, ни живых персонажей.

Если ИИ помогает вам точнее выразить собственный замысел, я ничего плохого в этом не вижу. Но есть одна ловушка. Нейросеть умеет сделать фразу красивее, а вот станет ли она от этого правдоподобнее — большой вопрос. Иногда именно неуклюжая, но своя фраза оказывается живее безупречно отшлифованной. Я бы советовал смотреть, что именно ИИ исправляет и почему после этого сцена работает лучше. Тогда постепенно начинаешь замечать эти вещи сам. А то ведь обидно получится: повесть за повестью становятся лучше, а писатель всё так же уверен, что без машины ничего не умеет.  

Андрей, теперь я вас лучше понял. И, признаться, такое прочтение поста мне даже интереснее первоначального спора о тире. 

Вы обратили внимание уже на конкретные особенности письма: ритм абзацев, характер метафор, кольцевую композицию. Вот это как раз предмет для разговора о литературе. Можно посмотреть, где приём работает, а где начинает раздражать своей предсказуемостью.

Но есть один любопытный момент. Мы настолько привыкли встречать определённые конструкции в нейросетевых текстах, что постепенно начинаем считать их изобретением ИИ. Хотя и короткие абзацы, и отвлечённые метафоры, и возвращение к началу существовали задолго до него. Просто теперь у этих приёмов появилась сомнительная репутация.  

А вот с вашим прогнозом насчёт жанровой литературы я бы поспорил. Автоматизации наверняка станет больше, но программный код и художественная проза всё-таки решают разные задачи. И утверждать, что авторство окончательно потеряет значение, я бы не стал. Для меня имеет значение, кто и как работал над книгой. Другое дело, что это знание само по себе не делает плохой текст хорошим или наоборот.

Но в главном мы с вами действительно сошлись: гораздо интереснее разобраться, почему конкретная фраза работает или проваливается, чем устраивать расследование её происхождения. Вы, пожалуй, первый в этой ветке, кто предложил обсудить саму манеру поста, а не только его тезисы. А то я уже начал опасаться, что длинное тире окончательно победило литературную критику.  

Я вот от длинного тире отказываться не собираюсь. Хватит с меня редакторских мучений, чтобы ещё и знаки препинания прятать от литературных тролей. 

Елена, вот в этом и заключается главный парадокс. Нейросети учились на человеческой литературе, переняли оттуда обороты, конструкции, способы описания. А теперь живым авторам предъявляют претензии за то, что они пишут похоже на нейросеть. Хотя кто у кого научился, вопрос вроде бы очевидный.  И особенно показательно, что текст назвали не просто нейрослопом, а ещё и низкокачественным. Получается, именитый писатель умудрился провалить экспертизу на человечность задолго до появления самого экзамена.

Но тому, кто признал ошибку, я бы отдал должное. Ошибиться может каждый, а вот публично сказать «да, я был неправ» умеют далеко не все.

Мне кажется, после таких случаев категоричных диагнозов по одному абзацу должно становиться меньше. Хотя, боюсь, оптимист во мне опять слишком разошёлся.  

Дмитрий, вот это уже особенно неприятный вариант. Читатель ведь платит за продолжение той книги, которая его зацепила, а получает внезапную смену автора. Причём формально автор тот же, просто работать за него теперь некому. 

Но я бы здесь всё-таки разделял халтуру и использование ИИ. Вода, повторы и затянутые сцены прекрасно существовали задолго до нейросетей. Сам видел рукописи, где автор без всякой технической помощи умудрялся три главы подряд переливать из пустого в порожнее.

А вот если бесплатный фрагмент тщательно вылизан, а после оплаты качество резко падает, это уже серьёзный повод для претензий. И совершенно неважно, кто именно писал продолжение — человек, машина или оба по очереди.

Покупали-то читатели хорошую историю, а не подписку на чужую лень.  

Елена, вот это уже почти готовый анекдот о современной литературной экспертизе.   Текст написан в тридцатых, переведён в девяностых, а виновата нейросеть из двадцать первого века. И ведь самое занятное здесь даже не ошибка, а уверенность, с которой выносится вердикт. Одно дело сказать: «Мне этот фрагмент кажется искусственным». Совсем другое — объявить его нейрослопом, не зная происхождения.

Я бы на месте этих экспертов после такого случая немного осторожнее обращался со словом «очевидно».

Хотя подозреваю, что и здесь найдётся объяснение: нейросеть просто научилась подделывать тексты ещё до собственного появления. :)

Евгений, ну вот, дожили. Врождённая грамотность теперь не достоинство, а отягчающее обстоятельство.  

Представляю разговор с детектором:
— Почему у вас все запятые на месте?
— Я в школе учился.
— Подозрительно. А точку с запятой откуда знаете?
— Из книжек.
— Всё ясно, вы бот!

А насчёт тихого переобучения кожаных мешков я бы тоже не расслаблялся. Вдруг через пару лет начнём специально вставлять корявые фразы, чтобы выглядеть естественнее? Самое обидное, что некоторые из нас прекрасно справлялись с этой задачей и без всякого ИИ и это грустно.

Милослав, с тем, что обычная корректура не превращает текст в произведение нейросети, я полностью согласен.

Но вот в надёжности детекторов у меня куда меньше уверенности. Они ведь не знают, как именно создавался текст. Они анализируют его особенности и выдают вероятность. А ошибиться могут в обе стороны.

И дело даже не всегда в бездумном использовании ИИ. Человек вполне способен самостоятельно написать настолько шаблонный текст, что детектор заподозрит машину. Я как редактор подобное встречал и до появления нейросетей.  

Поэтому меня и смущает, когда результат такой проверки предъявляют как доказательство. Хорошая корректура делает текст грамотнее. Но почему автор после этого должен ещё доказывать, что он действительно его написал?

Ирина, я тоже уже не удивлюсь. Причём самое смешное, что автор принесёт черновики, покажет историю правок, а ему скажут: «Ну так вы могли и черновики сгенерировать». И попробуй после этого докажи, что ты не верблюд.  Боюсь, скоро на литературных конкурсах появится новая номинация: «Лучшее алиби автора».

Я бы вообще разделял авторство и техническую обработку текста. Одно дело, когда за тебя придумывают сюжет, пишут сцены и диалоги. Совсем другое — когда инструмент исправляет ошибки, не вмешиваясь в содержание.

А с черновиками вы правы. Я и сам предпочитаю сохранять промежуточные версии. Правда, немного удручает сама перспектива: раньше писателю приходилось доказывать, что он умеет писать, а теперь ещё и то, что писал именно он.

Скоро будем предъявлять рукописи, историю правок и свидетелей творческого процесса. Желательно двух, с паспортами. 

Макс, вот и мне второй вариант ближе. 

Когда редактор показывает, где текст провисает и почему персонаж вдруг заговорил канцелярским языком, с этим хотя бы можно работать. А заключение «здесь чувствуется ИИ» оставляет автора с довольно странной задачей: исправить не текст, а чужое ощущение от него.

Вячеслав, всё, признание получено!  Пользовались автоматической типографикой, значит, дело раскрыто.

Самое смешное, что площадка сама предлагает инструмент для нормального оформления текста. А потом кто-нибудь смотрит на результат и начинает искать в нём следы нейросети.

Скоро придётся специально возвращать короткие тире и кривые кавычки. Для убедительной человечности.  

Занятная получается система доказательств. Защищаешь право человека на объективную оценку — значит, сам нейрописец. Оправдываешься — подозрительно. Не оправдываешься — тем более.

При таком подходе обвинение вообще невозможно опровергнуть. Удобно, конечно, но к литературной критике отношения мало имеет.

Я всё-таки предпочитаю разбирать конкретный текст. Там хотя бы можно открыть нужный абзац и проверить, кто из нас прав.

Юрий, вот здесь вы очень точно разделили задачи. Я, собственно, об этом и пытался сказать. Литературный критик разбирает произведение. Вопрос происхождения текста требует уже других методов и доказательств. А мы порой пытаемся решить вторую задачу инструментами первой. И с тем, что тире скоро окончательно потеряет значение даже как косвенный признак, согласен. Технически привести текст к любому оформлению сейчас не проблема.

Андрей, интересное прочтение. Хотя я бы не спешил объявлять всякую нарочито ровную или утрированную интонацию именно языком ИИ. Иначе мы опять приходим к тому, с чего начали: узнаём происхождение текста по собственному ощущению от его формы.  

Ирония здесь, разумеется, есть. Особенно в ситуации, когда люди начинают расследовать авторство текста, посвящённого сомнительности таких расследований.

Но мне интересен и сам спор в комментариях. Потому что за разговорами о тире постепенно обнаруживается куда более серьёзный вопрос: что именно мы считаем доказательством, а что просто раздражающей особенностью чужого письма?

Мне тоже совершенно безразлично, какой длины тире, если за ним стоит живая мысль.

А вот когда читаешь три страницы безупречно оформленного текста и в конце понимаешь, что тебе так ничего и не сказали, — это уже проблема. И совершенно неважно, кто её создал: человек или нейросеть.

Хотя за годы редакторской работы я убедился: люди и без всякого ИИ прекрасно умеют писать много, красиво и ни о чём. :)

Лана, получается, ваш Word уже давно ведёт самостоятельную литературную деятельность, а вы даже не подозревали. Скоро начнёт требовать указать его в соавторах.

Насчёт лицемерия я бы всё-таки разделял. Одно дело — ругать ИИ и при этом спокойно пользоваться им самому. Такое действительно встречается. Другое — не возражать против инструмента, но не хотеть читать книгу, которую целиком сгенерировали и выдали за авторскую работу. Здесь противоречия нет.

А вот популярность нейросетевого творчества сама по себе меня не удивляет. Люди вообще не всегда выбирают самое качественное. Иначе у нас каждый литературный шедевр становился бы бестселлером, а я, как редактор, давно остался бы без работы.  

Да, тема непростая. Особенно потому, что сейчас под одним словом «ИИ» смешивают совершенно разные вещи: проверку орфографии, редакторские подсказки, переработку фрагментов и полную генерацию произведения.

А потом спорят так, будто речь у всех об одном и том же.

Мне бы для начала хотелось, чтобы мы хотя бы научились различать эти случаи. Тогда и разговор получился бы гораздо предметнее.

Вот резкая перемена качества посреди книги — действительно повод насторожиться. Особенно если персонажи вдруг начинают разговаривать другим языком, исчезают привычные авторские детали, а вместо живых сцен появляются общие рассуждения.

Но даже здесь я бы не спешил устанавливать причину. Автор мог устать, перестать редактировать, сменить манеру или действительно начать использовать генерацию текста.

Как читателю мне достаточно заметить, что книга стала хуже. А как редактору интереснее разобраться, в какой именно главе и за счёт чего это произошло.

Наталья, иногда действительно встречаются тексты, после которых возникает такое подозрение. Я и сам замечаю повторяющиеся конструкции, безликие диалоги, одинаковые эмоциональные реакции.

Но вот дальше возникает вопрос: мы узнали нейросеть или заметили слабую прозу?

Потому что всё перечисленное встречалось у людей задолго до появления ИИ. Поэтому я бы всё-таки разделял «мне кажется» и «я могу доказать». Особенно когда речь идёт о чужой работе.

Елена, вот именно. На площадке есть обычная функция типографики, которая автоматически приводит оформление в порядок. Автор нажимает кнопку — и получает текст с длинными тире.

А потом кто-нибудь торжественно объявляет эти тире признаком нейросети.

Мне кажется, это уже отличный сюжет для сатирического рассказа. Осталось придумать следователя, который раскроет преступление по неразрывному пробелу.  

Евгений, самое забавное, что перевоспитание может оказаться взаимным. :)

Мы учим нейросети писать более естественно, а сами постепенно привыкаем к их любимым оборотам. Потом сидим и выясняем, кто у кого позаимствовал фразу.

Мне кажется, здесь полезно иногда перечитывать собственные тексты пятилетней давности. Хотя занятие рискованное: можно обнаружить, что и до появления нынешних нейросетей писал местами так, что хочется обвинить компьютер. 

Анна, мысль понятна. И сравнение с поэтическим ритмом мне понравилось.

После долгого чтения определённого автора действительно можно поймать себя на том, что невольно перенимаешь его обороты. С нейросетями вполне может происходить нечто похожее: человек привыкает к определённым речевым конструкциям и начинает воспроизводить их сам.

А про удачный симбиоз я бы добавил одну вещь. Для меня принципиально, что именно внёс человек. Если он придумал историю, характеры, переработал каждую сцену и добился своего звучания — это одна ситуация. Если просто нажал кнопку и опубликовал результат — другая.

При этом даже полностью самостоятельно написанный рассказ может оказаться беспомощным. Человеческое авторство, увы, ещё не гарантирует хорошей литературы. Я как редактор с этим регулярно сталкиваюсь. 

Иветта, вот ваше разочарование я как раз понимаю. Когда годами читаешь автора, привыкаешь к его манере, а потом вдруг получаешь совершенно другой по звучанию текст, удовольствие действительно может пропасть.

И вы совершенно справедливо разделили два момента: ощущение, что стиль изменился, и доказательства использования ИИ. Второго детекторы надёжно не дают. Но для меня здесь остаётся интересный редакторский вопрос: что именно изменилось? Исчезла индивидуальная интонация? Диалоги стали одинаковыми? Появились общие фразы вместо деталей?

Вот это уже можно разобрать на примерах. И такой разбор, по-моему, гораздо убедительнее любого процента, выданного детектором.

А читать книгу, которая перестала нравиться, конечно, никто не обязан.

Анна, пятнадцать лет заметали следы, а теперь всё раскрылось. 

Представляю, сколько классиков придётся посмертно проверить на причастность к нейросетям. Особенно тех, кто злоупотреблял сложным синтаксисом и подозрительно грамотно расставлял знаки препинания.

Милослав, вот здесь у нас интересный парадокс получается. Длинное тире есть — подозрительно. Длинного тире нет — автор не уважает читателя. Бедному писателю куда податься?  

А если серьёзно, с требованием нормальной корректуры я согласен. Постоянные ошибки действительно мешают читать. И если инструмент помогает их убрать, ничего плохого в этом не вижу. Но тогда давайте не считать сам результат такой работы доказательством машинного авторства. Иначе мы одновременно требуем от писателя грамотности и подозреваем его за грамотность.

Ирина, скоро дойдём до того, что правильно расставленные запятые станут отягчающим обстоятельством.

Меня здесь больше всего удивляет сама логика: человек потрудился над текстом, привёл его в порядок — и именно за это оказался под подозрением. Хотя я прекрасно помню времена, когда за отсутствие нормальной пунктуации авторов ругали. Теперь, выходит, опасно и то и другое.