Кай Северов

Спасибо автору за произведение, а что я, я так почитал и высказал свое мнение.

«Какого цвета васильки…» — тёплый, эмоционально понятный рассказ о женщине, которая слишком долго откладывала собственную жизнь и получает возможность сделать первый шаг назад к близости. 

Тексту необходима серьёзная корректура. Ошибки особенно заметны потому, что рассказ небольшой, а его воздействие зависит от чистоты и точности каждой фразы.

Главная мысль истории звучит не как призыв вернуться в прошлое.В прошлое вернуться нельзя.Нельзя снова стать шестнадцатилетней девочкой, вернуть родителей или прожить заново десятилетия, отданные работе.Но можно перестать использовать счастливое воспоминание только как обезболивающее. Можно написать человеку, которого помнишь. Можно взять отпуск. Можно приехать на луг.

И собственными глазами проверить, какого цвета васильки сегодня.

Я же обещал заглянуть на огонек, посмотреть на героев.  У Вас замечательный слог, но нужна дисциплина.

Ну меда я Вам не налил, но соли подкинул. Если мои размышления хотябы на 50% зайдут, то будет прок. Слово «бронтопав» используется немерено раз, также как и слово «вдруг»- режет глаз. Есть куча синонимов вот и используйте их. И удачи Вам на авторском поприще.

Мне то-же 

 Спасибо Вам за замечательное произведение. Ждем новинок.

Рад что мои мысли нашли благодатную почву.

«Проклятый» — небольшой мистический рассказ, построенный по модели фольклорной притчи: богатый человек жестоко отказывает нищему в помощи, получает проклятие, теряет ребёнка, едва не теряет жену и пытается спасти семью, обратившись сначала к священнику, а затем к ведунье. Конструкция простая, узнаваемая и потенциально рабочая.

У рассказа есть ясная завязка, мистическая причинность, несколько атмосферных эпизодов и хороший материал для истории о наказании, милосердии, вине и цене мести.

Но в нынешнем виде произведение сталкивается с фундаментальным противоречием собственного замысла.

В самом начале автор обещает «поучительную историю» о том, что человек может необдуманно обидеть другого и затем столкнуться с последствиями. То есть предполагаемая мораль связана с милосердием и ответственностью.

Однако заканчивается рассказ тем, что главный герой, раскаявшись в жестокости, сознательно осваивает ещё более сильное проклятие, желает другому человеку смерти, уничтожает его и получает за это награду: жена выздоравливает, а сам Антон чувствует облегчение.

Именно поэтому центральная проблема рассказа сейчас не орфографическая и даже не композиционная.

Она нравственно-сюжетная.

Текст начинает как притча о милосердии, а заканчивает как история успешной магической мести. Если это сознательный замысел — его необходимо сделать значительно темнее и сложнее. Если автор действительно хотел написать поучительную сказку о последствиях бессердечия — финал необходимо менять.

У рукописи сейчас существуют сразу три возможных жанровых направления.

Первый вариант — нравственная притча

Тогда герой должен победить проклятие не более сильной ненавистью, а противоположным поступком. Например, Антон находит Василия. Готов произнести проклятие.Вспоминает дочь. Понимает, что превращается в такого же человека, как тот, кого ненавидит. И вместо проклятия просит прощения. Или помогает Василию. Или отказывается от мести, хотя уверен, что потеряет жену. После этого проклятие разрушается именно потому, что перестаёт существовать цепь ненависти. Так рассказ действительно становится историей о милосердии.
Второй вариант — тёмный хоррор

Это, на мой взгляд, самый перспективный путь. Антон действительно уничтожает Василия. Елена действительно выздоравливает. Герой уверен, что победил. Но постепенно становится понятно: он не снял проклятие. Он принял его. Именно поэтому Василий исчез. Теперь носителем проклятия является Антон. Финал возвращает нас на бензоколонку через несколько лет. Антон уже потерял состояние и семью. Стоит в лёгкой куртке с бутылками в рюкзаке. Подъезжает дорогая машина. Круг замкнулся.

Такой финал одновременно сохраняет существующий ритуал, делает понятной историю Василия и восстанавливает нравственную причинность.

Третий вариант — оккультный триллер

Можно оставить победу Антона реальной. Но тогда рассказ не следует называть поучительной историей о грехе и милосердии. Это будет история о столкновении двух магических сил, где герой вынужден использовать тёмную магию для защиты семьи. В таком случае необходимо значительно серьёзнее разработать правила колдовства, происхождение способности Василия, фигуру Пистимеи и цену ответного проклятия. Сейчас текст хочет одновременно быть православной притчей, деревенской мистикой и историей успешной магической вендетты.Эти модели вступают друг с другом в конфликт.

Композиция

Рассказ выстроен линейно:

встреча Антона и Василия;проклятие;смерть Анечки;болезнь Елены;осознание причины;отец Лука;Пистимея;подготовка;ответное проклятие;уничтожение Василия;выздоровление Елены.

Каркас понятный. Однако средняя часть слишком предсказуема. После того как Антон понимает происхождение проклятия, дальнейший путь почти не содержит препятствий. Отец Лука верит ему. Пистимея помогает.

Ритуал получается. Василий появляется именно там, где его ждут. Ответное проклятие действует моментально. Жена выздоравливает.  То есть герой принимает решение — и дальше сюжет только выполняет это решение.

Для напряжения нужен хотя бы один настоящий перелом.

Например:

Пистимея отказывается помогать. Антон вынужден найти Василия и узнать его прошлое. Выясняется, что проклятие нельзя снять убийством. Или Василий оказывается вовсе не источником проклятия. Или после первого ритуала Елене становится ещё хуже. Или отец Лука запрещает месть, а Антон сознательно нарушает запрет.

Сейчас между постановкой задачи и её решением недостаточно сопротивления.

Атмосфера

У автора заметно стремление к визуальному описанию. Осень, дождь, грязная дорога, заброшенная деревня, кладбище, дом ведьмы — всё это соответствует жанру.

Есть отдельные удачные изображения: свинцовые тучи; кружащие листья; печные трубы среди разрушенных домов; маленькие светящиеся окна; дорога через болота; полнолуние; неожиданно затихший ветер перед кульминацией.

Но атмосферу часто ослабляет избыточное объяснение.

Например, описание уже создало мрачное место — после чего герой дополнительно думает, насколько оно страшное. Или читатель видит бедность Василия — а повествователь ещё отдельно называет его несчастным и маргинальным. Сильной прозе полезно доверять предмету. Показать лёгкую куртку в октябрьском дожде, грязный рюкзак и найденные бутылки — этого уже достаточно.

Не нужно дополнительно сообщать: «перед нами несчастный маргинал».

Регистр постоянно скачет

Это одна из заметных стилистических проблем.

В одной сцене звучат фразы вроде: «свинцовые тучи»; «вселенская чернота»; «ликие святых взирали».

А рядом: «лохшара»; «бомжара»; «нехилая должность»; «жирненькая рыбёшечка»; «два бегемота по уши в грязи»; «бабка хитрая».

Само сочетание высокого, фольклорного и разговорного языка возможно. Но здесь переходы происходят почти случайно. Особенно это заметно в авторском повествовании. Если просторечие принадлежит Василию или внутренней речи Антона — оно характеризует персонажа.

Если через пару строк сам повествователь начинает говорить похожим языком, дистанция исчезает. Следует решить, кто рассказывает историю.

Нейтральный автор? Устный сказитель? Очевидец? Ироничный современный рассказчик?

Сейчас все четыре голоса периодически меняют друг друга.
Диалоги

Диалоги выполняют функцию, но звучат преимущественно как объявление необходимой информации. Антон приходит к Луке — рассказывает историю. Лука сообщает инструкцию. Антон приходит к Пистимее — она сообщает ещё более длинную инструкцию.

Персонажи редко перебивают друг друга, сомневаются, неправильно понимают или скрывают часть информации.

Из-за этого беседы выглядят театральными.

Особенно разговор с Пистимеей. Она фактически читает ритуальную памятку. Можно добавить действие:

ведьма внезапно замолкает; просит Антона показать руки; видит что-то; отказывается продолжать; заставляет его самому признаться, чего он хочет — спасения Елены или смерти Василия.

И вот Антон впервые произносит: «Я хочу, чтобы он умер». Тогда сцена сразу приобретёт драматическую функцию.

Финал

Визуально финал большой и эффектный. Тишина. Гром. Земля выгибается. Появляется световой луч. Василий полностью исчезает. Антон возвращается домой. Елена улыбается. С точки зрения чистой событийности развязка есть.

Но художественно финал слишком удобен. Антон получает именно то, чего хотел. Никакой платы. Никакой ошибки. Никакой двусмысленности. Никакого последнего поворота. Для мистического рассказа это ослабляет послевкусие. Читателю не остаётся вопроса.

А хороший хоррор часто заканчивается именно вопросом: «А действительно ли герой победил?» Здесь очень просится последняя деталь, которая перевернёт значение победы.

Например, выздоровевшая Елена смотрит на Антона и пугается: у него изменились глаза. Или возле дома появляется старый грязный рюкзак Василия. Или через год Антон обнаруживает, что его состояние начинает исчезать. Или подходит к зеркалу и видит за собой Василия. Но наиболее органично, повторю, работает циклический финал, потому что он объясняет уже введённое прошлое Василия.

Итоговая рецензентская оценка

«Проклятый» обладает хорошим фольклорным ядром и понятной мистической интригой.

Сильны: контраст богатства и нищеты; осенняя заправка; образ бывшего состоятельного человека, ставшего бездомным; смертельное проклятие; поездка к ведунье; заброшенная деревня; ритуальная подготовка; возвращение к месту первой встречи.

Но в текущем виде рассказ воспринимается как черновик потенциально гораздо более сильной истории.

Главные проблемы — не технические ошибки, хотя их много.

Основные проблемы находятся глубже: не совпадают заявленная мораль и финал; не раскрыт Василий; не используется его прошлое;

Антон почти не проходит нравственной трансформации; священник и ведьма объединены без объяснения противоречия; магические правила ситуативны; жена и дочь существуют главным образом как инструменты давления на героя; кульминация решает все проблемы слишком легко.

При этом здесь есть очень перспективная идея, которую буквально подсказывает первая страница.

Василий когда-то был таким же человеком, как Антон.

Если сделать эту деталь центром конструкции, рассказ способен превратиться из линейной страшилки «обидел нищего — получил проклятие» в настоящую мистическую притчу о передаче зла.

Тогда название «Проклятый» заиграет. Проклятие окажется не магической фразой. Проклятием станет сама необходимость ответить ненавистью на ненависть. И наиболее страшным моментом будет уже не небесный луч, уничтожающий Василия. 

Самым страшным станет момент, когда Антон поймёт: он не победил проклятого.
Он стал следующим.

У каждого свое мнение. Если не ошибаюсь "Худеющий" Стивена Кинга по сюжетной формуле — сходство достаточно сильное с Вашим произведением. 

Совпадает архетип: благополучный мужчина оскорбляет/причиняет зло представителю маргинального мира - получает сверхъестественное проклятие -проклятие разрушает его жизнь и семью -обычные способы спасения не помогают - герой переходит к ответной мести.

И вот здесь сходство с Кингом неожиданно показывает слабость вашего рассказа особенно хорошо. Кинговская конструкция говорит примерно следующее: войдя в логику проклятия и мести, человек уже не может просто выйти из неё победителем. А нынешний «Проклятый» говорит: проклятие можно победить более сильным проклятием.

Из-за этого у Кинга остаётся моральный ужас, а здесь возникает ощущение успешной магической самообороны.

Да — при таком авторском замысле я бы существенно скорректировал предыдущую оценку. Тогда Антон не выбирает месть как более удобный способ решить проблему. Он уничтожает источник продолжающегося сверхъестественного зла, причём в ситуации, где другого способа спасти Елену нет. Это уже совершенно иная нравственная конструкция.

Проблема тогда находится не в самой идее финала, а в том, насколько ясно рукопись доносит эту идею до читателя.

Вот здесь остаётся мой главный рецензентский комментарий. При первом чтении Василий воспринимается прежде всего как человек: он когда-то был обеспеченным; потерял положение; стал бездомным; ищет бутылки; просит деньги; испытывает унижение; в ответ проклинает Антона.

То есть текст сначала психологически кодирует его как человека, пусть и обладающего страшной магической силой.

Поэтому я как читатель решил: Антон оскорбил человека - человек страшно отомстил - Антон отомстил ему ещё страшнее. Если же авторская правда мира иная — Василий уже не человек в нормальном смысле, а носитель Тёмной Силы, сознательно уничтожающий людей, это нужно дать читателю почувствовать до кульминации.

Не обязательно говорить прямым текстом: «Василий был порождением Тёмных Сил». Даже лучше этого не делать. Но необходимы доказательства. Например, Пистимея может понять, что перед ней не обычное человеческое проклятие: «Так человек проклясть не может».

Или отец Лука может сказать, что Антон действительно виноват в жестокости, но смерть ребёнка не является Божьей карой: «Не смей думать, что Господь забрал твою дочь за грубое слово. Твоя вина — твоя. А то, что вошло в твой дом, — зло другого порядка». Вот это очень сильно развело бы две вещи, которые сейчас легко смешать: грех Антона и зло Василия.

Тогда покаяние Антона становится очень важным. И это как раз поддерживает вашу мысль, что Антон многое вынес из страшного урока.

Тогда мораль рассказа станет гораздо точнее: человеческая жестокость может открыть дорогу злу; осознание собственной вины необходимо, но покаяние не означает пассивности перед злом. Иногда зло необходимо остановить — не ради мести, а ради защиты живых.

Вот в таком виде ваша задумка мне понятна значительно лучше, и она логически оправдывает уничтожение Василия. Главная задача меня как читателя и рецензента — сделать так, чтобы читатель понял это из самого рассказа, даже без вашего пояснения после чтения.

Спасибо автору.

Всегда рад помочь А если учтете ошибки то будет вообще класс.

Спасибо, я старался.

Любопытный рассказ.

Вот это уже полноценная полевая проверка характеров Тали, кажется, превратила бы очередь в экзамен на профессиональную пригодность бариста, Джек — в принципиальный протест из-за какао, а Ларр единственный вышел бы из кофейни с неповреждённой кармой. Очень наглядно: одна бытовая ситуация  и характеры сразу видны без всяких анкет и досье.

Значит, очередь пережила бы встречу, а вот окружающим пришлось бы выслушать весь репертуар Вообще, персонажи, которые вместо конфликта начинают шутить, тоже прекрасный материал: особенно интересно, кто шутит ради остальных, а кто — чтобы самому не начать нервничать.

Банные веники, кофе и печенье с предсказаниями  это уже не бытовой тест, а готовый полигонн для характеров И да, с антагонистами самое интересное как раз не убрать их эффектным стихийным бедствием, а заставить мирно сидеть со всеми за одним столом. Иногда одно печенье с неудачным предсказанием способно сделать больше, чем землетрясение.

Вот и практическая польза от литературной очереди Зарисовка, кстати, может получиться отличная: минимум декораций, максимум характеров. А если ещё кому-нибудь перед носом закончится любимый напиток — персонажи сами допишут сюжет.

Вот так безобидное печенье с предсказанием незаметно превращается в инструммент сюжетного отбора. Главное - правильно подобрать предсказание: "Сегодня вам лучше ничего не есть".

Саша а что с Вашими героями?

Спасибо! Мне как раз нравится, что такой простой бытовой эпизод иногда раскрывает персонажа точнее большой драматической сцены. В очереди ведь особенно хорошо видно, кто человек, когда спасать мир не требуется,где гнида затесалась.

Вот это как раз прекрасный живой пример Очередь удивительно быстро снимает с человека весь социальный лоск, особенно когда он устал или спешит. С героями точно стоит попробовать: поставить их в такую мелкую, раздражающую ситуацию и посмотреть, кто терпит, кто взрывается, а кто просто разворачивается и уходит. Иногда из этого и рождаются самые узнаваемые черты характера.

Пользуйтесь, дарю  

Вот именно В этом и прелесть такого теста: вроде говорим о героях, а незаметно начинаем примерять ситуацию на себя. Очереди, похоже, вообще универсальный детектор характера  и литературного, и вполне реального.

По этому фрагменту уже хорошо видны завязка, характер рыцаря, образ ведьмы и центральная цена будущей сделки: герой вынужден выбирать между спасением мира и возвращением ведьме того, что когда-то у неё отняли.

Отдельно отмечу удачную вещь: ведьма здесь не выглядит стандартным «древним злом». Её претензия на замок имеет внутреннюю логику, поэтому финальное «Согласен!» сразу создаёт моральную проблему — рыцарь, возможно, спасает мир, одновременно отменяя решение, на котором этот мир держался веками.
Развивайте в полноценный рассказ.

Тогда творите. Ждем новинку.

Нужно конкурс устраивать 

Кто-то просил картинку. Как-то так.

Если нужен исходник могу на почту прислать.

Вот Вам еще одна. Минимализм и ничего лишнего.

Берите минимализм, это же эмблема, а не постер.

Так и было задумано, в этом вся соль. Но можно зачеркнуть и поставить правильно.

Спасибо Иван. Я закрутился и сам не поправил.

Вот вы какая. Сейчас поправлю.

Все есть в постах только поправил фамилию. Nano Banana Pro

Организовывайте, я подхвачу. Могу с моими друзьями переговорить в качестве призов на озвучку и рецензию книг.

Большое спасибо за такой теплый и содержательный отклик. Для рецензента особенно ценно понимать, что разбор не просто совпал с авторским ощущением текста, но и оказался созвучен тем изменениям, которые произошли в вашем восприятии героев и самой истории спустя время. 

Мне кажется очень важным ваше замечание о большем доверии к героям и их собственному слову. Именно в этом я и увидел один из наиболее сильных ресурсов текста: персонажи уже обладают внутренней логикой, интонацией и потенциалом развития, поэтому во многих эпизодах им действительно полезнее дать больше пространства, не стремясь дополнительно объяснять читателю то, что они способны выразить через поступки, диалоги и выбор.

И тем интереснее узнать, что второй том уже написан. В таком случае разговор об арках персонажей и перспективах сюжета приобретает совсем другое измерение: появляется возможность увидеть не только заложенный в первом томе потенциал, но и то, каким образом он реализуется на дистанции цикла. Думаю, такая «вертикаль» между двумя книгами может оказаться особенно показательной — и с точки зрения эволюции героев, и с точки зрения авторского взгляда на них.

Спасибо за доверие к рецензии и за открытость к критическому разговору о тексте. Желаю вашему циклу дальнейшего развития — в нем определенно есть материал для содержательного продолжения. 

Подругому не может быть. Нужно уважать автора.

Ну вот довел взрослого мужика до слез.

Александр, да, именно! Немая сцена иногда бьёт сильнее любого монолога. Когда всё уже понятно по лицам и паузе, а слова только испортили бы момент. Разоблачение в таком ключе — вообще идеальный материал для кино. 

Хитрый выбор Но бюджет-то дали только на одну сцену! Так что придётся резать по живому: какую бы выбрали, чтобы после неё зритель сразу захотел увидеть всю остальную книгу?

Надежда, вот за это я такие сцены и люблю,если потом ещё какое-то время не отпускает, значит, попало точно в цель. Но понимаю вас: иногда хочется, чтобы кино не ковырялось внутри, а просто дало разогнаться, бахнуло музыкой и унесло в погоню