Ева Маэлль

Спасибо! Каждому! За каждое слово и отклик! Не знаю, как объяснить, что значит для меня ваша поддержка. Когда я писала эту дилогию, я не думала, что она найдёт столько сердец. Я просто хотела рассказать правду. Его правду. Её правду. Нашу общую правду о том, как мы ждём, как боимся, как любим и как учимся дышать. Спасибо, что вы есть. Что вы читаете. Что вы остаётесь. Что вы не проходите мимо. Эта книга — для вас. Всегда. С искренней благодарностью, Ева Маэлль.

Когда я начала писать цикл «Коридоры», я думала, что даю голос человеку, который был тенью. Я ошиблась. Я дала голос кому-то, кто стал моей одержимостью. Кори Уэйн не родился за один день. Я переписывала его сцены десятки раз. Я искала его голос. Я слышала его мат, его иронию, его тишину. Я знала, как он дышит, когда боится. Я знала, как он молчит, когда любит. Я знала, что он — не идеальный. Он — настоящий. И я хотела, чтобы он был живым. А потом случилось то, чего я не ожидала. ...

Я это сделала. Я написала «Коридоры. Кори». Вторую книгу дилогии, которая перевернёт ваше представление о первой. Дерзкий, честный, матерящийся и нежный голос Кори Уэйна — анестезиолога-реаниматолога, который возвращает людей с того света, но не умеет просить о помощи. Это роман о мужчине, который всегда был тенью. Который смотрел, как его лучший друг забирает то, что он сам не осмелился попросить. Который умеет только ждать. А потом в его жизни появляется Мия — та, кто станет его светом,...

Я выбрала госпиталь не как фон, а как зеркало потому что нет места честнее, чем больница. Здесь не бывает полутонов: только жизнь и смерть. Человек не может притворяться, когда врач держит его руку и говорит: «Ты будешь жить». Я хотела показать любовь, похожую на операцию.Где страх — как перед скальпелем. Где доверие — как когда ты закрываешь глаза и позволяешь кому-то войти в твоё тело. Где потеря — не метафора, а остановка сердца. Мои герои — врачи. Но они не умеют лечить себя.Они...

4 книги, от которых у меня останавливается сердце 1. Кадзуо Исигуро — «Не отпускай меня» Медленная, неизбежная трагедия. Дети-клоны живут с осознанием, что их органы будут изъяты. Исигуро пишет об этом с пугающим спокойствием, без истерики. Эффект- не удар, а холодное ножовочное пиление на 300 страниц. 2. Джонатан Франзен «Поправки» Ядерная семейная драма. Стареющая мать, деспотичный отец с болезнью Паркинсона, взрослые дети-эгоисты. Франзен заставляет вас ненавидеть героев, чтобы в...

Лето почти закончилось...Воздух больше не льется- он сочится, тяжелый, медный. Август на исходе, и мир перестает кричать, начиная шептать. Солнце уходит вбок, кладя длинные, щемящие тени на асфальт. Краски приглушены, словно кто-то выкрутил насыщенность: зелень стала пыльной, синева дымчатой. Ветер теперь не ласкает, а гладит- шершаво, настойчиво, будто напоминая: скоро будет иначе. Тело еще помнит жар, но кожа ловит прохладу вечера. Лето заканчивается не по календарю- оно заканчивается...

Когда-нибудь я снова выставлю эти строки, как напоминае, что писать- это сложно. Голос рождается из тишины, ты погружаешься в неё, а там совсем не тихо...И в этот момент ты открывегь блокнот и в тысячный раз начинаешь делать пометки, которые понятны только тебе одной. На страницах моего- «К М Г Эн--> юность. Истхолл. М К Эн...» и таких листов- бесконечность. В них нет попытки стремиться к идеалу. В них только голоса тех, кто снова войдёт в «Коридоры». Там Мия, Кори и Энди. И непостижимая...

Милый читатель, я случайно увидела -5 от тебя ️ Знаешь, ханжество- это агрессия. И грех. И маска мнимой добродетели. Живи же наконец! Дыши! Люби! Пиши! +500 тебе. Обнимаю всей душой 🤍 Всё будет прекрасно. Просто разреши себе быть️

И это не просто Точно не про него Это значит что я Никогда не был с женщиной, которую любил Никогда не был с женщиной, перед которой не прятал себя Никогда не был с женщиной, после которой не хотел убежать

Иногда устаю...и сегодня тот самый день, хоть и воскресенье. Книга вышла совсем недавно, писалась с большим жаром и любовью, потом коррекция, публикация, читательско-писательские сайты...И меня прямо клонит и нежит утонуть в диване. Что если я попрошу любой вашей активности?

Я писала «Коридоры» в темноте своей спальни, держа ноутбук на коленках. Писала дерзко, бесстыже, бесстыдно. Жадно и пронзительно. Потому что если ты не готов показать себя "голым", значит, ты не готов писать

Кори: Ну что, готова? Надела то самое НАИБАЛЬНЕЙШЕЕ платье? Она усмехается. Кори всегда знает, как снять напряжение — даже когда воздух в комнате всё ещё густой от их недавнего молчания, от его рук, от того, как он касался её, как будто боялся, что она исчезнет. Мия: НАИБАЛЬНЕЙШЕЕ — это когда ткань держится на одном желании. И на твоей иронии». Он не видит, как она улыбается. Но она знает: он чувствует. Он всегда чувствует. Простые слова. Простой диалог. Но за ним — всё. Их...

За окном валит снег. Нам можно все . Он стоит на коленях, целуя меня от щиколоток и поднимаясь выше и глубже, мои пальцы запутались в его волосах, притягивая голову ближе. Бедрами чувствую, как он дышит. Одной рукой он держит меня за ягодицу, просунув её снизу, пальцами второй входит в меня, не переставая целовать мою плоть и вводить их внутрь одновременно. Я не могу перестать смотреть на него, хотя веки закрываются от нарастающего удовольствия. С ним можно все. Он сам — запрет. И он его...

Сегодня день, который я ждала всю жизнь. Ждала, не осознавая, каким томительным было само ожидание Моя книга «Коридоры» вышла🤍. Я так долго носила её в себе, что перестала замечать, когда она перестала быть просто текстом и стала дыханием. Жадным, вырвашимся на свободу. Я писала её ночами, когда мир затихал, и оставались только строки. Писала днем, когда суета вокруг не давала мне сбиться с пути. Писала жадно, бесстрашно, бесстыдно. И каждый раз я слышала голос: «Ты не одна»....