Лев Арбелин

Дом под крышей. Печь сложена. Кажется, самое страшное позади. Но Сибирь испытывает не строения, а души. Сначала появилась Катя — девочка из вымирающей деревни, с рюкзаком и альбомом для рисования. Она не просила помощи. Она просто стояла, стараясь не плакать, и спрашивала: «А я… Я могу вам помочь?». Они взяли её, не зная, что эта тихая девочка станет их глазами — она видела душу места так, как не могли они. Потом приехал Владимир — инвестор из Новосибирска, пахнущий деньгами и пустотой. Он...

Строительство дома в глухой сибирской деревне остановилось. Не из-за денег или споров, а из-за земли. Старый Игнат, последний ладник в округе, понял это сразу: земля под будущим домом болела... В ней был нелад. — Под ним чёрный камень лежит, — сказал он. — Невидимый. Из старой зависти и немоты родился. Если построите на нём — дом будет как нарыв. Люди в нём болеть и злиться начнут, душа не приживётся. Надо лад навести. Максим, прагматик из города, не верил в сказки. Но холодный комок...

Все началось не с идеи для книги, а с вопроса, от которого чесалась душа: что остаётся от места, когда с него уходят люди? Я видел эти деревни-призраки на картах и в отчётах. Урочища, заброшенные станции, вымершие поселения. Названия, за которыми — пустота. Но я не мог поверить, что память о них просто растворяется в тайге. Должна же она куда-то деться. В камни? В корни деревьев? В оглушительную тишину этих мест? «Сибирский узел» — моя попытка найти ответ. Не географический или...

Два страха стояли друг против друга у старой часовни. Один — шумный, в кожаной куртке, вернувшийся из города с проектом. Другой — тихий, в валенках, готовый защищать память предков до конца. Казалось, спор разрешится только кулаками. Но старый Игнат знал иной путь. Он не стал их разнимать. Он просто растопил угольный самовар, заварил особый чай из лесных трав и позвал обоих в избу. — Чай будет через полчаса, — сказал он просто, опуская берестяную дудочку. — У меня самовар. И разговор: не о...