Андрей Любимов

Илья Воронов мечтал о большой карьере и столичных проектах, а получил распределение в захолустный Береславль — город, где маг должен чинить печи, двери, домовых и чужие бытовые беды. Работа унизительная, зарплата смешная, начальство темнит, а прежний районный маг исчез так, будто его никогда не было.

Но в первую же ночь Илья понимает: Береславль не просто запущен. Здесь дома не выпускают жильцов, трамваи сходят с ума, старые печати прячут под штукатуркой, а архив хранит документы, которых не должно существовать. Чем глубже он лезет в районные аварии, тем яснее становится: кто-то годами переписывал этот город и готовил его к запуску чужой воли.

Чтобы спасти Береславль, Илье придётся сделать то, что он презирал больше всего: стать не великим магом для отчётов, а своим человеком для одного конкретного района. Потому что иногда судьба мира решается не в столице, а в старом подъезде, на мокрой лестнице, где тебе просто нельзя отступить.

После аварии Ника приходит в себя в чужом теле — и в чужой жизни.

Теперь она Аделина Вейр, хозяйка старого аптечного двора на Серебряном спуске: лавка на грани разорения, долги стучат в дверь с самого утра, жильцы разъезжаются, а в шкафу с красной меткой спрятаны бумаги, из-за которых прежняя хозяйка явно жила в страхе. У Ники нет ни денег, ни союзников, ни права на ошибку. Только десять дней, чтобы спасти аптечный двор от описи, удержать людей, для которых он стал последней надеждой, и понять, во что была втянута Аделина Вейр — и почему кто-то очень не хотел, чтобы она успела заговорить. Но если весь город уже решил, что этот двор обречён, он просто ещё не знает свою новую хозяйку.

Его род почти уничтожен. Его имя давно считают обломком прошлого.

На церемонии позора Алексей Ордынцев должен был окончательно подтвердить собственную никчёмность — и исчезнуть из игры сильных домов.

Но вместо этого в нём пробуждается запретный дар, о котором не должны были узнать даже архивы Империи.

Теперь за ним охотятся кланы, Канцелярия и те, кто десятилетиями держал власть не на законе, а на крови и древних клятвах. Его отца давно объявили мёртвым, но правда оказывается страшнее: род Ордынцевых уничтожали не за долги и не за мятеж, а за тайну, способную сломать саму систему власти.

Чтобы выжить, Алексею придётся пройти через академию для наследников, предательство, охоту и войну великих домов.

Чтобы победить — понять, кем он стал на самом деле.

Потому что его дар — не просто сила. Это ключ.

И если он ошибётся, Империя получит оружие, которому невозможно будет сопротивляться.

После ледяной воды Мойки Елизавета приходит в себя в теле молодой аптекарши Лизы Воронцовой. Чужое имя, чужая жизнь, чужие тайны — и записка мёртвой княгини, которая указывает прямо на аптеку на Гороховой.

Старый Петербург встречает её не чудом, а страхом. Здесь люди умирают “от слабого сердца”, наследники меняются слишком вовремя, а семейные тайны прячут в аптечных книгах, фарфоровых флаконах и чужих подписях. Но чем глубже Елизавета погружается в смерть княгини Оболенской, тем яснее понимает: она расследует не только чужое убийство, но и жизнь женщины, в чьём теле оказалась.

Чтобы выжить, ей придётся заключить опасный союз с князем Алексеем Оболенским — человеком, которому нельзя доверять до конца. Потому что в этом городе правду продают, за молчание платят, а следующей в списке уже назначена она.

Мой род сожгли, архивы вычистили, имя превратили в пепел, а меня самого оставили доживать в роли удобного призрака.

Я — последний наследник Пепельных. И если великие дома решили, что могут растащить наш герб, наши контуры и нашу кровь по своим карманам, значит, им придётся узнать, как выглядит возвращение из пепла.

Академия, где учат будущих хозяев Империи, уже открыла на меня охоту. Великие кланы хотят либо купить меня, либо сломать, либо посадить на цепь как опасное оружие. Старые долги оживают. Мёртвые клятвы требуют платы. А мой дар — не подарок, а приговор для тех, кто слишком долго считал мой дом мёртвым.

Чтобы вернуть герб, титул и имя, мне придётся пройти через кровь, предательство, войну кланов и магию, которую Империя когда-то пыталась запретить.