Тереньтьев Михаил Петрович

Спасибо, приятного чтения.

Отвечу так. Всему своё время :)

Не за что, приятного чтения.

Статут Императорского Военного Ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия, Высочайше утверждённый 10 августа 1913 года. Часть II «О Георгиевском Кресте», статья 68:

Независимо отъ указанныхъ выше случаевъ, награждаются Георгiевскимъ Крестомъ тѣ, кои смертiю своею запечатлѣютъ содѣянный ими геройскiй подвигъ, достойный увѣковѣченiя въ лѣтописи отечества.

Простите, но я на такое даже отвечать не хочу.

Да, к сожалению это труднее исправить, чем хотелось бы

Не за что. Приятного чтения.

Я не про зеленый, а в целом про использование цвета.

Полез глубоко разбираться в вашем вопросе, нашел карты времен 1916-17г, красным там в целом обозначалось то, что необходимо показать: линия фронта, орудия врага и пр. Синий также использовался. На первой карте например, фиолетовый это выцветший синий. 

К сожалению, не нашел карт, связанных с тактическими разработками, но если найду, то сообщу.

Хорошо, посмотрю чуть позже, может были в каких-то воспоминаниях участников детали по этому вопросу.

Вы правы, единственное, что меня беспокоит, что мы размышления могли протянуть дальше, чем изначально планировали. Такое бывает, особенно ближе к концу произведения. Мы не планируем менять ничего в угоду паре читателей, я лишь внимательнее посмотрю не изменили ли мы сами себе. 

В любом случае, последние 2 главы и были запланированы более обзорными, потому что это выбранный нами заранее темп повествования, иначе выстраивался бы бесконечный накал ради накала. Я такое не приветствую.

Конечно, так оно везде заведено. Очень трудно признать поражение, которое просто произошло. 

Нельзя ответить комментарию удалённому, признаю, погорячился. Но, после прошлого комментария про «80/20 где 80 пройдет мимо» мы с Константином принялись считать. На данный момент в книге 53 % пришлось на диалоги и непосредственно сцены действия. Очевидно, что остальное — мысли героя и описание событий. Получается баланс. Также очевидно, что после несколько глав непосредственных действий, следующие будут казаться более медленными. Так просто устроен человеческий мозг, но, как я уже говорил выше, в данном романе нет преобладания одной из сторон. Посмотрю материал дальше, может и правда перебарщиваем, но я по несколько раз читаю главу перед выпуском, и такой проблемы не возникает.

Как всегда, это вам спасибо. Спойлерить не буду, но всё чуть-чуть не так.

ГГ не теоретик из тех мемуаров — он ячейки ставит не от хорошей жизни, а под конкретную беду: укрыть людей от шрапнели на голом скате, где сплошной окоп рыть нечем и некогда. А так я согласен, не просто так к траншеям пришли.

Этот момент обдумаю, но за идею спасибо.

Так «по какому праву командовал» — не настоящее обвинение, недоумение законное. Зацепка в другом: документов нет, предписания нет — а где нет бумаги, там формалисту есть за что ухватиться, и есть кому захотеть, потому что реляция выходит неудобная. Цепляется не армия и не устав, а конкретный человек с конкретным интересом.

А ваш последний вопрос — неужели никто в цепочке не ощутит абсурд и не спросит, чего к прапору прицепились, — ровно тот, на котором всё дальше и держится. Решает ведь не один следователь, вы верно заметили. Спойлерить не буду — скажу только, что смотрите вы туда, куда надо.

В РИА это ценилось так же. «Принял командование за выбывшего, удержал, вывел людей» — подвиг прямо из Георгиевского статута 1913 года. И чин не помеха: прапорщик мог получить за такое Георгия и тут же по статуту производился в следующий чин.

Формального сословного барьера не было. К 1914-му офицерство давно не чисто дворянское, прапорщики запаса сплошь разночинцы (Северцев — сын учителя), а Георгий и сам давал потомственное дворянство — наградить им разночинца было нормой.

Что было — снобизм. На прапора запаса смотрели как на офицера «невсамделишного», и низкий чин делал его удобным, чтобы задвинуть. Это и работает против Северцева — не правило, а спесь плюс расчёт: младшего, без бумаг, да ещё правого там, где штаб промахнулся, проще не наградить, а пригладить. Подвиг тянет на Георгия — вопрос лишь, впишут ли честно или перепишут на удобную фамилию. Об этом в романе и спор за реляцию.

По поводу портянок. У тела героя есть навык, но его контузило. Можно бы было сделать акцент на привыкании к телу, но я решил, что это просто не нужно. Это же не системный-попаданец, где это один из законов жанра.

Если вы про второй том, то да, Константин сейчас тратит все силы на это.

Согласен, исправлю.

Согласен: как лояльность — да, просто, «бился, не сдавался», триста свидетелей за спиной. Только героя цепляют не за это. Цепляют за то, что прапорщик без предписания командовал чужими людьми, и за то, что его правда портит гладкую реляцию. Это уже не проверка на трусость, а столкновение с бумажной машиной — и вот она простой не бывает.

Да, тоже вариант, почему нет. Если бы его на поле боя брали, он же обычно дома оставался. У нас же прапорщик запаса с предписанием.

Олег Алексеевич, спасибо — различие вы провели верное: отряд Северцева вышел с боями и с оружием, это не пленные. Их и на заставе не разоружают, и отношение иное.

По документам. «Карточки» в нынешнем смысле офицер при себе не носил. Внутреннего паспорта на службе у него не было — паспорт документ штатский. Личность держалась на мундире с погонами, на принадлежности к части и на том, что офицера знают сослуживцы. Главный анкетный документ — послужной список — хранился в полковой канцелярии и копией выше, в штабе, а не в кармане. На руках шли бумаги «по случаю»: предписание о назначении, предписание при перемещении, отпускной билет. Прапорщик запаса призывался по мобилизационному предписанию.

Потеря бумаг — действительно минус, тут вы правы. Но не приговор: производство в прапорщики объявлялось Высочайшим приказом, пофамильно и с указанием части, — запись внешняя и проверяемая (такие приказы доступны и сегодня). Так что существование прапорщика подтверждается помимо его кармана — приказом, послужным списком в штабе и живыми свидетелями. А раз личных документов нет — личность и устанавливали свидетелями, причём офицером в чине, а не нижними чинами. Что в романе с героем как раз и происходит.

В редактуре переставил абзац, там он был уместнее, но вместо вырезать использовал копировать. Исправил. Сейчас гляну черновик.

По поводу того, что он хотел — выжить, думаю самый логичный ответ. 

Обновил комментарий: да, там наложилась редактура на редактуру. Спасибо, что заметили. Теперь все правильно.

Не за что. Стараемся.

Трудное время тогда было, в целом.

Всякое может быть :)

Спасибо.

Было решено. Закончить роман и думать над тем, как оформить его выпуск далее. Возможно будет как дополнительный проект на другом сайте, но полностью бесплатный, с обновлением 2 раза в неделю.

Вот, тут уже моя ошибка. Исправлю по уставу на по-смотровому. Теперь логика восстановлена. Разобрались. Был еще один момент, когда я, чтобы подчеркнуть ГГ, приплел устав, но его я уже выправил. Спасибо за помощь.

Вы про момент в главе 7? Просто объем текста уже приличный, тяжелее локализовать конкретный эпизод.
Если да, то: 

Окапывались они по уставу — ровной линией, по гребню, на виду. И германская шрапнель прошла вдоль той линии из конца в конец и сняла всех разом, в один взмах. Я сходил туда после — поглядеть своими глазами

Думаю может обозначу чуть конкретнее в тексте, чтобы было понятно что из чего, но пока карандашом запишу. Вдруг мы друг друга просто недопоняли. А штык уже ручкой записан и исправлен, да.

Про штыки точно моя ошибка, исправлю

По шрапнели. С эллипсом всё так: сноп вытянут вглубь, колонне хуже всех, и одиночным разрывом линию поперёк не взять. Потому в тексте её и берут не поперёк, а вдоль — «шрапнель прошла вдоль той линии из конца в конец»: это анфиладный огонь, батарея во фланг окопу, и глубокий эллипс ложится по линии от края до края, вроде бы самый смертный для неё случай. Ровная линия по открытому гребню тем и плоха: видна за версту и легко берётся вдоль. Ну и батарея это не один снаряд, веер очередей по фронту никто не отменял. Но тут могу ошибаться.

Я так понимаю, что комментарий вы дополняете, тогда вернусь к нему завтра утром. Разберу ваш список. По поводу гранат ответить могу сейчас. Да, я это не учел, по этой причине, их присутствие дальше по сюжету сведено к нулю (до конца тома точно), хоть и имело сюжетную роль изначально. Решил не мозолить глаза людям в угоду увеличения экшена.

Спасибо на добром слове — сравнения с Толстым мы не заслужили, но приятно. По существу вы правы, и арифметику эту я понимаю: выбор сознательный. Книга и не метит в восемьдесят процентов — она писана для своих двадцати, и, судя по комментариям, где читатели сверяют текст со сканами пулемётного наставления 1912 года, эти двадцать её уже нашли. А действие в книге есть — хутор, засада, заслон, ночной прорыв по косе, — просто герой думает между боями, а не вместо них. Никаких обид, каждому своё.

Отвечу цитатой.

Контузия. — Он повёл желваками, помолчал. — В лазарет вам надо, прапорщик, а не взвод водить. Да некому водить, в том и беда вся. Офицеров некомплект, прислали кого нашлось. По чину вам, младшему офицеру, полурота положена — сотня душ с лишком. Столько я вам, с дырявой-то головой, не доверю. Походите при одном взводе, над унтером Бугровым: он службу знает крепко, при нём и сами выправитесь. А выправитесь — будет и полурота.

Поделитесь потом мнением. Приятного чтения.

Наверное, добавлю ещё. У меня редко такой поток эмоций вызывают «вбросы» в пустоту. На данный момент у этой работы 200 комментариев, какие-то хвалебные, какие-то с критикой. Практически на все был дан ответ. Так будет продолжаться и далее. Меня не смущает то, что мне могут сказать, что я ошибаюсь, но у меня много вопросов вызывает критика без какой-либо конкретики. Также не стоит забывать, что я работаю над романом не один, просто взял связь в комментариях на себя. Константин не обладает таким количеством времени, чтобы всем отвечать.

Я редко опускаюсь до такого, но просто не читайте, если вам не нравится. Бум. Бам. Бах и что-то подобное, желательно с матюками, наверное это то, к чему стоит стремиться. Все ошибки правятся оперативно, если на них указывают, к сожалению, у меня нет никакого терпения вступать в склоки. Хорошего вам дня, отправляйтесь в игнор 

Чуть-чуть можно :)

Я скорее к тому, что сам факт появления "напряжённости" по этой теме точно был. 

НКВД тут и не ночевало — в главе нет ни идеологии, ни особистов: штабс-капитан решает простую комендантскую задачу. Неизвестный прапорщик запаса привёл триста вооружённых людей из полка, чьё знамя не вынесено, а штаб рассеян, — любой штаб любой армии мира сперва проверит, потом признает.

По истории же пара уточнений. Опросы вышедших были вполне реальны: по горячим следам катастрофы работала следственная комиссия, и офицеры, вышедшие из мешка, давали объяснения — именно дознанием по Военно-судебному уставу, распоряжением командования, тут мы с вами сходимся. С пленом чуть иначе: преступлением был не сам плен, а сдача, не исчерпав средств обороны, — за это после войны и судили. А «без заморочек» — это ненадолго: шпиономания августа 1914-го уже цвела вовсю, а впереди у этой «войны без идеологии» — дело Мясоедова. Герою моему, впрочем, плен никто и не вменяет.

Может, и попал — под Танненбергом штабы легли едва не целиком: кто под соснами, кто в плену — Мартос и Клюев уехали к германцам вместе со своими канцеляриями. Так что и наш знакомец с карандашом вполне мог уехать туда же вместе с расчерченной ведомостью. А мог и выйти — такие выходят первыми. Судьба его в книге пока не дописана. Спасибо, что читаете.

На данный момент вопрос открытый. Из-за нового ограничения АТ на количество томов в месяц. 

Спасибо за приятные слова. Про Веньяминова. Думаю тут играет мой личный опыт. Приходилось взаимодействовать с людьми подобного формата, они бесконечно уверены в своем статусе и положении, поэтому могут позволить "жукам" сказать напрямую, кем они их видят.

На данный момент трудно сказать. Это точно не будет очень растянутым циклом.

Уважаю!

Спасибо, надеюсь не подведем и дальше.