Анастасия Разумовская

В коридоре грохали шаги. Противный шелест хвоста бил по нервам ещё сильнее. Я постаралась не дышать и уменьшиться, насколько могла. Коленки, прижавшиеся к щекам, противно дрожали. Хоть бы он меня не заметил, хоть бы…
Уф-ф, кажется, свернул в другую сторону…
– Эухения! – рёв раненного гризли разнёсся по всем коридорам, до полусмерти напугав всех мокриц и пауков.

В коридоре грохали шаги. Противный шелест хвоста бил по нервам ещё сильнее. Я постаралась не дышать и уменьшиться, насколько могла. Коленки, прижавшиеся к щекам, противно дрожали. Хоть бы он меня не заметил, хоть бы…
Уф-ф, кажется, свернул в другую сторону…
– Эухения! – рёв раненного гризли разнёсся по всем коридорам, до полусмерти напугав всех мокриц и пауков.

Сквозь сельву пробирается отряд конкистадоров. Их осталось немного, но суровый дон Эрнандо Соледадос упорно следует намеченной цели. Одна незадача: от тяжёлой болезни умирает падре, причащавший и отпевавший испанцев. Как можно католикам обойтись без мессы и слова Божьего? Никак. И новым падре становится юный Иносенсио, мечтательный и романтичный служка, которому претит насилие и жестокость, он мечтает о любви и просвещении "варварских" народов.

Машу не любят в классе. Во-первых — новенькая, а во-вторых — драчунья и за словом в карман не полезет. Но четверо на одного это несправедливо, разве нет? И хотя Маша принимает бой, ей всё же приходится бежать, и лучшего места, чем обычная районка, не найти...
Вот только обычная ли? Странные вещи тут происходят в ничем с виду не примечательной библиотеке.

Мальчик открыл глаза и обнаружил себя в лондонских трущобах. Он ничего не помнит о себе, но отчего-то тому, кого все называют Джоном, кажется, что и отец — не его отец, и мать — не его мать. Может быть, это бред сошедшего с ума бедняка. Но почему тогда во сне сын неграмотного пьянчужки цитирует мысли господина Спенсера?

Калкам — прекрасная дворфочка с густыми косичками на руках — обидела Кишкентая. Девочки вообще существа грубые, но тут — особый случай. Обычно робкий и нежный, как и все мальчики, дворф терпел девичьи причуды, но наконец его ранимая душа не выдержала, он психанул и... ну почти случайно... разбудил злобника, уже много столетий спящего в музее Истории, в отделе Тёмных веков. Ой, что теперь будет...

На Гороховой улице в Петербурге есть зловещая ротонда. И местные верят: стоит написать в ней желание, и дьявол его исполнит. Вот только и цену запросит немалую...
Я живу в королевстве, где за магию платят страданиями. Мачеха и сёстры предпочитают платить моими. Но однажды в нашем домике появляется королевский гонец с предложением, от которого невозможно отказаться. И кажется: вот оно, счастье, но... Как всегда, есть какое-то "но".

В связи с изменениями в вк начата процедура эвакуации трудов былых лет. Эти рассказы не связаны друг с другом никак и ничем, кроме того, что написаны мной. Книга не претендует на внимание читателя, является лишь местом, где автор надеется сохранить то, что ему дорого

Рассказы, сказки, пьесы и небольшие экскурсы в историю (в основном всё-таки именно они), посвящённые Санкт-Петербургу, так или иначе связанные с этим мистическим, прекрасным, загадочным городом.
Мой родной Петербург, я посвящаю эту книгу тебе!

Ну, Крит и Крит. Я как бы и планировала в отпуск туда слетать... А то, что вокруг темно, вода капает по камню и вообще коридор подозрительно узкий и извилистый... Упс. Кажется, меня хотят убить.
Стёб и сюр. Ничего серьёзного, автор просто хотел поржать. Да, вот такой юмор.

Десять дней из жизни атеистки в православном монастыре.
Рассказ в форме дневника о том, как далёкая от церкви современная девушка приехала на десять дней в захолустный монастырь.
Рассказ художественный, местами наивный, но основан на пережитом опыте, моём и не только. Практически все действующие лица и события взяты из реальности. Я как раз в то время жила в монастыре. Была зима, в тот день я чистила курятник, вывозила опилки, писала в блокнот, ржала, и снова писала. Этот рассказ матушка потом читала за трапезой, и сестры очень смеялись.

С тех пор прошло много времени, да. И очень многое изменилось.