Дмитрий (D.i.Ms) Жаров

А утром снова грезился Версаль, Где ты в прозрачном пеньюаре Дыханием тревожила вуаль Заката. Полушёпотом: «cantare…» Плетьми полутонов уста в уста, – Делирий с послевкусием истомы. Мы в каждом такте не знакомы – Пилоэрэкция от стýпней до креста. Шипит сползающая с бёдер ткань, Ладоней прикоснувшихся пожар, И талия струной, и взгляд чуть пьян, Клыками в шею рокотом: «Bailar!» Луна, вскользь, проникает в облака И мириадами лантернов небосвод, И вечность окаймляется в...

Милая моя, как начиналось твоё утро? Улыбнулась ли? Или свела мосток бровей? Гордая моя, мгновеньем показалось будто, ты у поручня трамвая. Стало чуть теплей.. Славная моя, обед к подходу. Будь степенней, быта рысаков не понукай, остынь с часок. Добрая моя, а правду говорят, что моря пена, как змея шипит – прикосновеньем о песок? Верная моя, мне снилась осень, самое начало: диадемою листвы дубов и клёна прибран локон. Тихая моя, я выучил беречь твоё молчанье, оно словно бы...

Случилось это в трамвае №5. Ехал он себе спокойно в Черёмушки и кондуктор, чинно проходя между пассажирами, выдавала билеты за проезд. А в том рулоне билетов ждал своего отрывочного часа самый гордый из всех, потому что был «счастливым». Конечно же, там были и другие «счастливые» билеты, но наш герой считал себя птицей более высокого полета, нежели собратья. Дело в том, что цифры его сложились вот так: 010010. Казалось бы, ну что здесь такого? Обычные цифры, обычного счастливого билета....

На самом краю Вселенной есть одна звезда. Если очень сильно зажмуриться на какое-то время и резко открыть глаза, то, говорят, что её можно разглядеть. Но люди много чего говорят, а весу от того чаще всего с воробьиный чих. Сестры звезды имели свои планеты, а некоторые даже спутники к планетам. Наша же звезда была одна. Старшие звезды часто попрекали её в том: "Ты уже и не девочка, пора бы обзавестись хотя бы одной. Это же стыд и позор вселенского масштаба! Звезда без единой планеты....

Спросил ангел человека: - Что такое есть семья? - Вот: за миллион парсеков кликнешь ты, услышу – я, Радостью наполню сердце, – у тебя в глаз уголках защемит. - Это как скерцо? - Нет. Там просто лишний страх исчезает, словно сумрак чуть коснувшийся зари. - Это словно бы в подсумок… - Нет! Не прав ты! Стой! Замри! Нет в семье раздела. Нету! Это словно б апельсин - кожурою скрыт завет там: долька ты, но не один! Ангел всё не унимался: - Да, но… что же есть любовь? Человек нахмурил бровь, и...

И выпадет снегом белым на чёрные локоны Днём первым, когда забудешь стены своего кокона. И крылья подсохнут от блевоты прошлого, А ты будешь новой. Будешь снова хорошая. Будешь вновь любимой, счастливой, свободной. И никто не посмеет назвать тебя больше уродом. Только вот став мотыльком, не забудь цикл непреложного: Как была ты червём, так опарышами и будешь сожрана!

Пожалуй это сильнейшее из моих трудов в поэзии. Изначально был написан "Сонет #8" как один сонет (он последний, к слову). "Но где же остальные семь?" – Спросил меня тот, кому они были адресованы. Итогом.. Сонет #1 Conventus Надышаться бы допьяна лугом осенним и в простынь Завернуть на манер обряжанья постылые кости, Память вычернить сажей, в наплечный мешок, да и в воду! Ну а там хоть трава не расти, хоть потоп в подбородок. Шаг чеканкой расхлябанной, словно б под третьею пинтой, Но...

Безропотно разбит, словно бы наст под ботинком случайного школьника и вспорот ручьём февральский палас. Это для тебя весна ранами, Оленька. Обернётся Луна стороной тыльной и спины морей выгнутся досуха к дну. Суть сомкнётся зрачком в точку одну и не к месту уже враньё книг пыльных. Развернётся бумажный кораблик в тетрадный лист из школьного ранца, с помарками. И посевы надежд побьёт пуха градом горькой правды пустыми подарками. Утром первый подснежник тебе поклонится, словно бы перед...

Привет. Простите, что вот так, бесцеремонно. Мы не знакомы. Нет. Ну, если только шапочно и чуточку балконно. Я польщена. Насколько вы изящны, пестуя свою слепую гордость! И вы одна. Вы одиноки, словно осушённого бокала полость. Как миг на всполох междометья, Ни к месту и не в такт, Теряем, что взыскуется столетья С лёгкой руки – вот так! Мне жаль. Мне жаль вас ровно столько, Насколько можно прикоснуться к ветру. Спираль Событий вашего бездейства развернулась в ленту. ...

Это чисто весенний набросок. В трамвае накинул Так.. просто Ты ведь и есть тот отросток Который не сгинул От скоса Творец лепил компаньона Но вылепил Бога Случайно И судьбы ломать фривольно Наказывал строго Печально Что ты не владеешь крылами Летела бы нахуй Отсюда А теперь тебе верною ланью Не чувствуя страха Ублюдок Ты как брошенный храм средь болота Разбитый и святый Раскрéщенный И спиной ощущая Эдема ворота Вразрез всем проклятьям ты — Настоящая женщина