1998. Маленький городок и маленькая девочка, которая в нем живëт. Когда ты ребëнок, окутанный материнской любовью, ты не видишь многих бытовых проблем, не знаешь, какой ценной достаются вещи и продукты. И иногда, чтобы сотворить настоящее чудо или достать какую-то мелочь, наши мамы готовы на многое.
Созвездия выше гор
Материал 2012-2017 года без редактуры с авторскими фотографиями. Гражданская лирика.
Материал 2009-2017 года без редакции.
Гражданская лирика.
Моя маленькое личное кладбище. Хотя... Такое есть у каждого из нас. И называйте, как хотите: кладбище, колумбарий, исторический архив, чердак, музей... Суть будет одна. Люди, которые нас окружают, постепенно меняются. Кто-то умирает, кто-то пропадает, кто-то просто уходит из нашего поля общения. Но рано или поздно мы уходим в воспоминания, ходим по нашему лабиринту памяти, находим этих людей... И иногда возникает желание с ними поговорить. Особенно, когда не успел попрощаться или сказать последнее слово.
Цикл стихотворений на различные темы, где красной нитью идут размышления о своем месте в этом мире, о Боге и любви.
На фоне обострения политического конфликта между Россией и Финляндией, молодая российская ученая приезжает на международный научный конгресс, надеясь на обещанный нейтралитет. Поначалу финское гостеприимство и атмосфера научного праздника успокаивают героиню, но ее внимание привлекает загадочная и всеми обожаемая учительница экологии Мария Вуорела.
Он — гений, калека и пьяница, видящий уродливую правду мира и запечатлевающий её на холсте. Она — юная девушка в элитном парижском борделе, чья чистота стала самым дорогим товаром. Их пути пересекаются в стенах «Сфинкса», где Анри становится для Мари не клиентом, а единственным другом и наблюдателем. История о невозможной любви, творческом голоде и трагической судьбе двух одиноких душ в клетке Монмартра.
Что, если ваш идеальный мир — всего лишь искусно созданная иллюзия? И однажды эта иллюзия разрушилась. Рассказ погружает в атмосферу тихого помешательства, где роскошь и безупречные манеры служат ширмой для глубочайшего одиночества, а единственным спасением от правды становится добровольное безумие.