Заходил
Ого!!! Вот это работа!
Гигантская благодарность!
Единственное, что имя Фарбаутра будет раскрыто позже, в издевательском ключе, поэтому сноска, мне кажется, будет слегка лишней в данный момент.
Про излишние описания переживаний - принял, подумаю где сократить.
Не возражаете, если размещу ссылку на вашу рецензию на LiveLib?
Добрый слог, надо почитать в тишине и неспешно.
Как по мне, достаточно придумать персонажу изюминку во внешности (грубо говоря, шрам в виде молнии на лбу), и сообщить краткие вводные (средний возраст героя, телосложение - худое, плотное и хватит) остальное уже дорисует читательское воображение.
А все эти "глубоко посаженные глаза, выступающие скулы, выпуклый лоб и припухлые губы" лично перед моим взором никак не создают человеческий образ.
Это я помню. А в реале?
Дочитал.
Пока как бы... Не знаю...
А что стало с той девочкой, которая оставила брата, ушла и пропала?
Я, чтоб понять характер героя, всегда начинаю с его биографии. И трагедии в ней. Это, как говорится, основа основ.
А и всё-равно, на женских персонажах спотыкаюсь в диалогах. А у вас здорово выходит. Хоть и с матюгами.
Но, ведь получаются же. А у кого-то и с десятого раза не выходит. Если автор не понимает принцип написания диалога, не чувствует речи, в упор не въезжает, что такое речевая характеристика, то пиши пропало.
А так-то, конечно, не с первого раза. Тот же Джордж Мартин в интервью говорит, что неделями думает над репликами Тириона.
У меня, например, беда с женскими персонажами. Или разговаривают одинаково, или как-то по-мужски. А уж когда доходит до различия между, скажем, москвичкой и петербурженкой, так хоть вешайся.
Блин, читаю диалоги, и не знаю, что делать. То ли от удовольствия тащиться, как мышь по стекловате; то ли от зависти рыдать. Насколько всё цельно, жизненно и живо! Я бы... Мне бы... У меня бы...
Короче, ладно.
Сюжет-то, ладно. "Елтышевы" тоже этим похвастаться не могут. Там просто описание жития одного семейства, которое в силу обстоятельств переехало из города в деревню, и с каждым шагом всё глубже погружается на социальное дно.
Но.
Там закручиваются конфликты. И это держит нерв.
Поэтому, читая дальше, ожидаю, что и здесь с конфликтами будет порядок. Есть конфликт - есть повествование.
Имеется ввиду, что герой получает слегка не то, чего ожидал. За счёт этого мы усиливаем интерес к повествованию и приятно удивляем читателя. Вот с тем алкоголиком Серёгой этот приём отработан просто на отлично: тонко и мастерски задано настроение - кто-то ломится в дверь, это верно злая Наташка пришла голову откручивать за кулон, который давно то ли пропит, то ли украден. А потом, хопс - там совсем другое.
Хорошо сработано и с Леной, которая в оконцовке понимает, что муж над котом издевается уже внаглую, да ещё и врёт. А впереди визит мамаши, и как эти трое тут уживутся - хэ его зэ.
Хорошо в целом и с Илоной. Но - не докручено. В начале главы мы видим её, жаждущую дозы. ОК, проблема.
Появляются деньги, которые ей оставили на одно, а она их пускает на другое. Тоже хорошо, и надеюсь, потянет за собой проблему дальше.
А потом происходит ожидаемое: героиня хотела купить дозу - героиня купила дозу, загналась и кайф. Ну да, осталась должна ещё половину суммы, но она и сама знает про должок.
А вот кабы ей подсунули разбавленную дозу (сахарной пудрой или чем там) - получился бы тот самый маленький сюрприз. И деньги чужие спустила, и должна ещё осталась, и с кайфом обломалась.
Не жалеть героев по полной и обламывать их (и читателей) с ожиданиями.
Слушайте, а хорошо ведь написано, вот начал сейчас читать дальше. Сочно.
С одной стороны, конечно, никого не жалко. Но, мастерски прописанные образы, и живые персонажи с естественной, живой же речью, настаивают читать про них дальше.
Экспозиция подана чётко, грамотно и по делу. Сэттинг тоже. Единственное, с Илоной получилось - что было заявлено (покупка дозы и ширялово) то и произошло. Ну, это ладно, стиль повествования и детальность всё окупают.
Будем читать дальше. Я тут как раз "Текст" и "Елтышевых" закончил (чуть сам в петлю не полез, читая), ваша книга завершит это трио.
Фарбаутр и есть из Аненербе. А "Мёртвая голова" - общее название черепа в фуражке.
Если же разбирать достоверность скрупулёзно и до мелочей, то лучше начать со Штирлица и 17 мгновений весны.
Это я понял, что речевая. Я, правда, предпочитаю, чтобы речевая хара... Ну, хотя, ладно. Лишь бы перебора с матом не было.
Матюги слегка коробят, конечно, но в целом - повествование увлекает. Живо всё, и диалоги человеческие. Возьму читать дальше.
Не нужно покупать. Бесплатно выложу.
Продолжение будет раз в два дня. На первых порах. А потом - по мере читательского интереса.
В смысле, некачественных?
Позже - да, позже им ввели форму и прочее. А на первых порах, они вполне себе выглядели непрезентабельно. Опять же, вспомним полицаев в фильме "Иди и смотри".
Кроме того, это ещё и художественный приём: через описание показать отношение автора к персонажам.
Юлия, но это уже был бы по сути, рассказ про попаданца.
У меня всё-таки чуть-чуть слегка про другое. И надеюсь, вы не разочаруетесь.
Отзыв в рамках игры-марафона «Читатель-автор». Отзыв очень большой. Ну, то есть - ОЧЕНЬ. На каждую главу ознакомительного фрагмента. Поэтому, разобью на несколько постов. Таким большим получился потому, что придерживаюсь правила "критикуя - предлагай".
А почему не рецензия? По причине нескольких проблем, затормозивших моё чтение. Главные из них:
- Характеры
- Диалоги
- Развитие сюжета
С последнего и начнём – с первой страницы.
Первая страница книги встречает нас кратким вступлением, где сообщается, что главная героиня – Арабелла Блад терпит крушение и попадает в плен к заклятому врагу своего мужа, адмиралу Мигелю дэ Эспиносе.
Всё, как будто бы хорошо, отлично и чудесно.
Но.
Далее следует пролог, который является просто растянутым пересказом этих начальных пяти строк! Ну, как если бы автор нам сказал: а расскажу-ка я вам о том, как один мужик пошёл в магазин за сахаром, на улице споткнулся, ударился головой об асфальт и помер. Так вот, пошёл один мужик за сахаром, но на улице споткнулся, ударился головой об асфальт и помер. Конец пролога.
Для создания интриги, наверно, следовало ограничиться короткой приманкой: а расскажу-ка я вам, как один мужик за сахарком сходил тут…
Так и здесь - вступление, вот эти пять строчек - убили весь пролог. Вместо того, чтобы задавать интригу (Арабелла отправилась на бриге в плавание, но по пути попала в беду – подробности читайте в прологе) автор с первой же страницы продал её, сообщив кто, что, куда, кому и чего.
Один-единственный сюрприз в прологе, что героиня потеряла память. Ну, так тем и интереснее было бы, если б читатель оказался в неведении вместе с героиней. Чтоб вместе с ней гадал: что это за мужик такой, откуда он меня знает, а я его не помню, и так далее. Но, увы. Мы, на момент повествования, уже знаем, что мужик этот – дон Мигель, что точит клык на мужа героини и всё такое. Для меня, читателя, тут загадок нет.
Читатель знает больше, чем герой, и от этого глава-пролог получается мало-информативной. Ибо, что было заявлено, то и произошло.
Есть множество литературных приёмов, с помощью которых можно избежать такого распространённого косяка. Самое простое в данном случае – убрать вступление с первой страницы. Куда как хорошо было бы, если б мы сразу увидели героиню, зажатую в каюте корабля. Без всяких там вступлений-пояснялок. Вот она взывает на помощь, снизу бурлит вода, над головой разгорается потолок. Что это за женщина, кто – мы пока не знаем.
Героиня слышит голоса, кричит ещё громче. Дверь выламывают, женщину спасают, и тут… сюрприз: мужик входит, доном Мигелем называется, и лыбится во все свои зубы, сколько у него их там. Со слов Мигеля героиня (и читатель) узнаёт, что она жена губернатора, а Мигель – злейший его враг, так что, мадам, я вас продам, куплю конфет, а вам не дам! Что называется, попала из огня, да в полымя.
Но, вот незадача – Арабелла не помнит Мигеля. Да что там Мигеля… Своё собственное имя-то помнит едва-едва.
И таким образом, у нас:
1. Получается шикарное знакомство с героиней (особенно хорошо решённое для читателя, который не читал оригинал) и…
2. Выстраивается интригующий текст, где сюрпризы на каждом шагу.
Сейчас, к сожалению, всё это слито, а пролог - такое ощущение – составлен
по принципу: «как автор представлял себе, так и написал». Да ещё и загасил конфликт на корню. Дон Мигель любезно осведомляется, не ранена ли героиня, сходу предлагает врача. И я, читатель – всё, сбрасываю напряжение: героине ничто не угрожает, о ней будут заботиться, кормить-лечить-холить и всё такое. Так чего мне за неё переживать? Не так уж у неё всё и плохо.
Одна из главных заповедей драматургии: не жалеть героев! Тогда их жалеть будет читатель. Какой там врач?!
- На мой корабль её! И в трюм!
А что - в авторском мире драматургию отменили? Новость...
Или в авторском мире героем считается тот, кто больше всех места занимает, при этом не действуя вовсе, или плывя по течению? Вроде нет.
И про сленг я ничего говорил. Разве в Игре престолов персонажи разговаривают современным сленгом?
Мои основные претензии (и к себе в том числе) касаются наличия конфликтов, живости диалогов (при этом, если действие происходит в Средневековье, то современных словечек не должно быть даже в тексте "от автора"), обозначения-развития-раскрытия характеров (а это делается через поступки, а характер и вовсе раскрывается, если герой стоит перед выбором поступить легко или правильно), а так же мотивации и соответствия этой мотивации здравому смыслу.
Или в авторском мире это всё считается пустяком?
P. S. А испанский гранд, что - не человек? Тем более, вояка-адмирал? Он крепко выражаться не может? Адмирал - значит, воин. Война - значит, времени в обрез, и потому общение идёт короткими фразами. Эта привычка закрепляется потом в жизни. И испанский гранд-адмирал не станет изъясняться витиеватыми выражениями.
А иначе, почему урюпинские братки разговаривают сленгом? Потому, что у них так положено, что ли?
Глава – «Ночной посетитель». Мы видим Блада, который переживает потерю жены, полагая, что она погибла. Он страдает, мучается, корит себя, винит, но… Не устану повторять, представление о человеке создают не слова, а его действия! А какие мистер Блад предпринял действия? Да никаких! Что особенно прелестно: он поборол искушение отправиться на поиски, под воздействием какого-то сомнительного аргумента: море ничего не возвращает. Ну, и ещё расспросил спасшихся с того корабля:
- Видели мою жену там, нет? Нет? Ну, ладно. И нечего значит. Бог дал, бог взял. Что упало, то пропало. Судьба злодейка, жизнь копейка, и вообще, женщина не птица, курица не человек.
Теперь вот сидит и величаво упивается своим горем, что делает его больше похожим на Васисуалия Лоханкина, чем на человека, действительно, горячо любившего свою жену. Ибо, любовь подтверждается поступками.
Но, прикол в том, что море как раз-таки вернуло то, что взяло! И если бы не дон Мигель – то Бог весть, сколько бы Арабелла прокуковала на том рифе. Ибо, муженёк решил, что нечего дёргаться, лучше пострадать посидеть.
- А что ж ты, подлец, искать меня не поехал?!
- Так я людей поспрошал, они сказали, ты потонула.
- Как видишь, не потонула!
- Хм… Да, действительно, и правда…
В общем, не зря мне этот типок ещё в той главе стрёмным показался.
Тем временем, к Бладу приходит посланник от дона Мигеля, с письмом. В письме пересказывается всё, что мы и так уже знаем – никаких любопытных деталек. Разве что, Арабелла мужа «превосходительством» называет. Шифр? Загадка? Блад ломает голову, и мне, читателю, бы тоже поломать. Но, опять проблема в том, что я знаю больше чем герои романа и подозреваю, что превосходительством жена называет Блада просто потому, что из-за потери памяти не верит дону Мигелю, что является губернаторской женой. Потому и обращается к нему официально. Будет здорово, если автор в дальнейшем приятно обманет читателя, и это обращение окажется с «секретом».
На словах же посланец сообщает условия: обмен через месяц на острове, иначе, жена пойдёт под суд инквизиции. И я опять, в который уже раз, сбрасываю напряжение. Суд инквизиции? Серьёзно?! Это и вся угроза?! Это и весь альтфактор? Даже Блад признаёт, что это ерунда. Правда спохватившись, быстро накручивает себя, что может и не ерунда. Но, драматургия не знает такого слова «может»! Угроза, альтфактор тут всегда однозначны: не придёшь на обмен, жена пойдёт на корм акулам! Если суд инквизиции действительно так опасен для Арабеллы, то это необходимо подать ясно, чётко, твёрдо, и без всяких сомнений со стороны Блада: нельзя ей на этот суд!
Но, настораживает ещё и другое. Я правильно понимаю, что Блад – в прошлом лихой пират, капитан пиратский, сорвиголова, отчаянный рубаха-парень, державший в кулаке грозную команду? А теперь, губернатор не хилого такого острова, подчинённый напрямую царю? То есть, чиновник из высших эшелонов власти, в руках у которого мощный административный ресурс. А в прошлом он выходец из криминальных кругов, и по сию пору имеющий там внушительный авторитет? И вот этому человеку дон Мигель даёт месяц на раскачку?! Месяц, Карл! Да дон Мигель хотя бы отдалённо представляет, ЧТО такой человек успеет провернуть за месяц?! Какие рычаги он потянет, какие связи поднимет и какие силы стянет к этому острову?!
Или месяц по тем временам – это очень мало? Настолько мало, что едва-едва успеешь до острова добраться? Но, тогда так и надо указать! Однако, судя по тому, что выставленный срок Блада не шокировал, месяц во вселенной романа и есть месяц. Со всеми вытекающими: неспешно изучить территорию, найти людей, бывавших на этом острове(если Блад сам там не бывал), собрать зондеркоманду, вооружить, окружить остров тройным кольцом, за две-три недели до обмена забросить туда людей, рассадить по засадам и совершить прочие такие штуки, которые сделал бы матёрый пират, капитан, боец, молодец, удалец и просто хороший человек. И не надо говорить, что тогда времена были другие. Времена другие – а человек всё тот же. И сегодняшние наработки действий в подобных случаях берут корни как раз из тех времён.
Благо, дон Мигель оказался настолько глуп, что велел своему посланцу даже нарисовать этот остров Бладу – приходи, бери нас. Очень надеюсь, что план дона Мигеля всё же более многослойный, и дон понимает, с кем имеет дело.
Но, скорее всего дон Мигель просто знает, что ничего такого Блад делать не станет, а начнёт опять страдать. Ну и точно. Блад опускается в кресло, закрывает глаза, приняв позу чеховского интеллигента и… страдает. А я всё жду, когда уже автор покажет его характер? Ведь это же пират! Головорез! И у него забрали любимую жену!
Да отбросил письмо, прыгнул на посланца, прижал к стене, схватил за глотку: удавлю! Где Мигель сейчас?! Где бросил якорь?!
И хопс, в следующий миг почувствовал, как в живот упёрлось что-то острое. Глянул, а у посланника в руке какой-нибудь каталонский кинжал:
- Одно моё движение, и ваши кишки свалятся вам же в сапоги, губернатор.
Вот тогда, автор, перед нами будет убийца! Убедительнее всех этих голословных заявлений про холодные глаза и плавные движения. А заодно мы убедимся, что и Блад ему не уступает. А если доработать словесную дуэль Арабеллы с Мигелем, то получится, что там жена с похитителем схлестнулась, а тут муж с бандитом. Две параллельные линии.
Сейчас же, Блад с Тенью просто играют в гляделки, да фантазируют друг про друга на пустом месте:
- Движения у него… И глаза… Опасный дядя.
- Да и ты тоже ничего так…
Но, допустим, ладно, пускай будут глаза. Предположим, автор решил до поры не показывать Тень в действии. В этой главе сделать только знакомство с ним, а его представление, как героя(то есть показ, на что способен) явить позже – на острове при обмене, или ещё где. А сейчас нагнать жути глазами. Так тогда и описать эти глаза надо бы качественно. А не отделываться заезженным штампом!
Ну, например: Иен Флеминг «Из России с любовью».
«Бонд повернул голову к незнакомцу и встретился взглядом с бледно-голубыми глазами, в которых промелькнул отблеск красного пламени — будто на мгновение приоткрылась дверца топки, где бушевал неукротимый огонь. И тут же дверца захлопнулась, глаза снова стали застывшими и непроницаемыми — глазами человека, сосредоточенного в самом себе.
Бонд был потрясён. На него только что смотрело безумие! Наверно, контузия или шизофрения. Несчастный парень, с таким великолепным телосложением... Придет время, и он не выдержит. Безумие одержит верх над разумом.»
И это при том, что мы уже видели этого незнакомца в деле там раньше.
Знаем, на что он способен. И в свете этого, Флеминг вполне мог отделаться
«холодными глазами убийцы». Но, потрудился проработать эту деталь, вместо
того, чтоб притащить в текст сто раз использованный штамп.
Можно припомнить другого посланника в мировой литературе: Слепого Пью из «Острова сокровищ». У того вообще нет глаз. И мальчик-ГГ поначалу не воспринимает его, как опасного противника. До тех пор, пока Пью не подманивает ГГ к себе елейным голоском, а потом хватает стальной хваткой за запястье:
- Веди меня, малыш, к моему другу Билли Бонсу! – и сдавливает руку так, что ещё миг, и сломает.
А потом, перехватывает ГГ за шею: и чтоб без фокусов. И опять мы видим и понимаем – Пью хоть и слепец, но убийца. И никаких авторских заявлений для этого не надо, читатель считывает авторский посыл сам собой.
Опять же. Ладно, пускай будут холодные глаза убийцы. Образ, как ни крути, а создаётся. Однако, в последних строчках главы автор берёт и одним росчерком пера обесценивает этот зловещий образ. Тень, вдруг, отводит глаза и начинает жалеть, что ох, зря я, наверно, ввязался в это дело…
Да, ёлки-моталки, автор! Можно ли представить, чтобы Терминатор пожалел, что зря ввязался в охоту за Сарой Коннор? Мы ж потому и переживаем за Сарочку, деточку нашу, что за ней охотится идеальное зло! Которому чужды страхи! Вот и тут – явился в ночи из мрака силуэт зловещий, без имени, Тенью называющийся, как из Преисподней пришёл. Я уже только-только сжался: это если у дона Мигеля даже почтальоны такие, то что говорить про всю его остальную команду… Как Тень тут же затрясся заячьим хвостом: ох, зря я…
И всё, и магия пропала!
Да и с чего ему трястись? С чего жалеть? С того, что Блад глазками на него сверкнул? Так все сверкают, у кого дорогое забирают. Или Тень не знал, к кому пришёл? Дон Мигель не рассказал, к кому его посылает, и какое боевое прошлое у губернатора за спиной?
В данной главе важно одно: в дом Блада пришло зло. В лице загадочной Тени. И делать эту Тень фокальным персонажем наравне с Бладом сейчас – значит, разрушить и образ Тени, и атмосферу тревоги. Это потом уже, дальше, по мере развития сюжета можно(и нужно)будет углубиться в образ Тени, и открыть его человеческую сторону. Сейчас – рано. Сейчас он просто – Тень!
Интересно-с. На Флибусте, говорите...?
Я и Метро со Сталкером не читал. Это первое.
Второе. Мы с вами баранов вместе не пасли, чтоб вы мне "тыкали". Я в отношении вас себе такого общения не позволяю.
И в третьих, автор велел закончить дискуссию. Поэтому, на этом всё.
Аnna, прошу прощения, что ещё раз влез. Больше не повторится.
еще раз предлагаю закончить беседу
Как скажете.
И кстати, об Болконском. Вы читали вступление Льва-Николаича к "Войне и миру". Что он там вещает ошарашенному читателю, помните?
А что же они делали? Ну, как вот добивались авторитета от матросов? Вы на корабле бывали? Общались с матросами, солдатами-срочниками? Матросы тех времён были похлеще.
То есть в ту эпоху офицеры убеждали матросов отправляться драить палубу возвышенным слогом?
Ладно, пускай.
Вам хочется другой роман -- пишите другой роман, не вопрос.
Диалога не будет.
Именно. А почему так? У них это с рождения, что ли?
Или так сложилось исходя из образа жизни? Логика подсказывает, что второй вариант вернее. Браток не будет говорить тургеневским слогом, потому что по профессии ему это не подходит, будет мешать. По профессии ему нужен особый язык - понятный для своих, и устрашающий для чужих. Так возник тот самый сленг, который потом переняли другие поколения братков.
И пытаясь быть любезным с девушкой, этот сленг у братка всё равно будет прорываться, проступать и мусорить его речь.
Теперь, к испанским грандам и прочим английским лордам.
В нашем случае, дон Мигель не просто гранд, а ещё и адмирал. Генерал, по сухопутному.
Но, как-то же он до адмирала дослужился, правильно? Начинал с лейтенанта (или какой-то там в то время был аналог этому званию...), поднимался по службе выше и выше.
А морская служба - и сегодня-то не сахар, а в то время и в тех условиях и вовсе представляла из себя трэш. Мат на мате и матюгом погоняет. Даже в условиях мирного времени лейтенант Эспиноса должен был сайгаком промчаться по кораблю, покрыть матросов матом, одному леща отвесить, другому двинуть в зубы, чтобы добиться чёткости и слаженности работы команды.
И подобный образ жизни неизбежно наложит отпечаток на речь благородного дона. Урюпинским сленгом, он изъясняться, конечно, не будет. Но и сплетать возвышенные фразы - тоже. Скорее всего это будут короткие фразы в повелительном тоне.
Говоря литературным штампом, дон Мигель должен разговаривать как человек, привыкший к повиновению. Проще говоря, этот человек будет разговаривать приказами. Со всеми. А с пленниками - в первую очередь.
Нет. Но, написано, что это необязательно. Теперь, глядишь, может и прочитаю, всё польза.
Глава – «Тайна его превосходительства» - знакомит нас с бывшим соратником Блада, а ныне штурманом королевского флота, Джереми. И заочно, глава так же представляет нам остальных подчинённых бывшего пирата. И вот тут затык.
В предисловии к книге говорилось, что оригинал читать необязательно. Но, выясняется, что – обязательно. Ибо из воспоминаний штурмана ворохом сыпятся имена-фамилии: Нед, Нат, Огл, Дайк, Волверстон, Уиллогби – и я не знаю, кто все эти мужики и люди! Лишь догадываюсь, что Нэд и Волверстон вроде как один человек. Я не знаю так же, о каких призовых деньгах идёт речь, поскольку, оказалось, что текст написан для тех, кто «в теме».
Напрашивается одно из двух: либо подать каждого из компании как-то более упорядоченно, уделив по абзацу на человека. Либо, сократить в этой главе список до двоих человек, а про остальных вспоминать далее по ходу сюжета. Сейчас я просто не запомню их всех, для меня это ничего не значащие имена. А если и запомню, то перепутаю. Куча имён сходу на голову – нехорошее литературное решение для знакомства с персонажами.
Воспоминание штурмана о друзьях прерывает посыльный-мальчишка от Блада. И вот опять! Сообщается, что с мальчишкой Блад обычно присылает записку.
- Что там у тебя? Записка?
- Записка.
Что заявлено – то и подаётся.
Ну вот так и просится маленькая обманка: а в этот раз – раз, и НЕ записка!
А в этот раз мальчишка протягивает Джереми свёрточек! Штурман удивлён, я читатель – заинтригован. Разворачиваем свёрток, а там медальон!
- Это же… Постой… Это же медальон миссис Арабеллы??? Она… Её нашли?!
- Губернатор сказал, чтоб через пять минут были у него.
Не упускаем возможности доить интригу из любой мелочи. Такими мелочами можно оживить самые проходные сцены. А эта сцена именно что проходная. В записке нет ничего такого, ради чего её стоило бы писать. Достаточно было велеть мальчишке передать просьбу на словах.
Далее, повествование переносится в кабинет Блада, в котором присутствуют три человека. Да, три! Губернатор Блад, штурман Джереми, и… я, читатель. И если Блад в этой сцене делится новостями, а Джереми их узнаёт, то для меня читателя, в этой сцене нет абсолютно ничего нового! Считайте, что я сижу за столом в компании и третий раз слушаю историю, которую рассказывает один из присутствующих. И если остальные слушают её, затаив нюх, поскольку слышат впервые, то что делать мне?
Что вот в данной сцене сказано нового? Что продвинуло сюжет?
Блад по прежнему радует своим бездействием. Ну, не считать же действием очередное зыркание глазами? Там в глазьях у него и свирепость, и надежда и ещё там что-то. Но, это всё ничто! Действие – всё! А из действий у Блада только вызов старого товарища. Ладно, хоть что-то…
Далее, Блад начинает рассказывать, что жена жива(но, мы уже знаем это). Что её схватил дон Мигель(но мы знаем и это). Что дон Мигель прислал записку(но мы и об этом в курсе!). Что в записке он забил «стрелку» на острове, и далее-далее-далее. И всё это время сюжет топчется на месте! Герои просто пересказывают друг другу то, что читатель уже видел. Если предыдущая сцена с запиской была проходной, то эта сцена и вовсе пустая!
- Не, ну а как Джереми узнает про Арабеллу, чтоб сцена не была пустой?! –можно спросить возмущённо(и обычно, так и спрашивают).
Есть два художественных решения: простой и эффектный. Простой: сделать для читателя вход в эту сцену с момента, что Блад уже всё Джереми рассказал.
Второй, эффектный: Блад рассказывает о визите Тени, но – с деталями, которые подметил только он один, а читатель – нет. И таким образом, в его рассказе появляется нечто новое, и сцена становится функциональной. А Блад предстаёт интересным героем – наблюдательным, умным и всё такое.
Ну, например: Тень сказал, что Мигель ждёт его возвращения с ответом в течение двух недель.
- Две недели, Джереми! Две недели, понимаешь?
- Понимаю. Этот скот находится от Ямайки, примерно в полутора неделях езды!
- Именно! Давай карту! Так… Две недели… Это может быть тут, или вот тут. В первое место я уже послал человечка, во второе сейчас тоже отправлю. И слышь, слышь, Джереми, встреча через месяц, прикинь?
- Гыыы, да мы за месяц такое замутим…! И какой дурак его адмиралом сделал?
- Испанский царь, кто ж ещё-то.
А пока один персонаж обстоятельно пересказывает другому персонажу содержание минувших глав, сюжет стоит на месте. Завершается сцена тем, что Блад сетует, мол, выбора нет, надо делать, как сказано в записке.
Но, во-первых, выходов масса. При его-то возможностях и ресурсах. И мозгах. Он же бывший пиратский капитан! А ныне и вовсе губернатор! Он лидер! Альфа-самец! У таких с рождения мозг заточен на мгновенные решения
и в нескольких вариантах! Да как такая амёба корабль в море водила? Как она командовала пиратским коллективом? Как добивалась своего на разных пиратских толковищах, где того и гляди подставят или подложат свинью? Да неужто и в романе Сабатини этот Блад такой же? Ой, что-то не верю.
Во-вторых, герой произведения – не важно, книги или кино – потому герой, что не играет по чужим правилам! Не плывёт по течению! Противник хочет от него, чтоб он сделал так и так, и обложил для этого со всех сторон. А герой идёт напролом, или находит лазейку, вызывая наше восхищение: каков, а?! Очень надеюсь, что это только штурману Блад сказал, что выбора у него нет. А сам приготовил парочку козырей в рукавах. Но, чем больше читаю про этого мужичка, тем сильнее в этом сомневаюсь… После ухода штурмана Блад опять ударяется в грустные мечтания: ах, где моя жена, в каких широтах… Да, пираты – они такие.
Ну, и последняя глава ознакомительного фрагмента – «Выбор штурмана Питта». И начинается она, внезапно, с плюса! Не, серьёзно. В романе – в кои-то веки, наконец-то, появляется самостоятельно действующий персонаж! Это штурман. Он решает выведать побольше деталей, дабы как-то помочь своему шефу Бладу. Действующий наперекор приказам герой – это очень хорошо! Это даже чудесно. Это основа основ любого хорошего сюжета.
Проблема в том, что всё, чего удаётся нарыть штурману – нам уже тоже давно известно. Штурман не узнаёт ничего такого, чего не знает читатель.
Приём, когда читателю известно больше, чем герою, работает тогда, когда над героем нависла опасность, а тот о ней не подозревает. Но, об опасности знает читатель. К примеру, герою врёт его лучший друг, и мы об этом знаем. И нарастает наше напряжение – из-за вранья друга у героя будут проблемы… В большинстве же прочих случаев, если читатель знает больше героя, это приводит лишь к топтанию сюжета на месте. Ибо, там ничего не происходит, а персонажи просто пересказывают друг дружке, что было в прошлых главах.
Вот и в этой главе(как и в предыдущей)штурман Питт ходит-бродит, вызнаёт, что случилось прошлой ночью, кто приходил к Бладу, а сюжет не движется. Лишь набухает объём книги. Какой вот прок от разговора Джереми с часовым? Как он двигает сюжет? Если бы Джереми сразу нашёл Доусона в пивнухе, что изменилось бы в сюжете, кроме ничего? А что нам дал разговор Джереми с самим Доусоном? 90% его занял опять пересказ того, что мы и так знаем. Единственное, что штурман узнал название острова. Но, это название мы тоже уже знали, это во-первых. А во-вторых, зачем Блад скрывал его название от штурмана? Чтоб тот самодеятельность не развёл?
Так достаточно было сказать штурману: встреча на таком-то острове, но у меня есть план, поэтому сам туда не суйся, вечером обскажу что и чего. И Джереми бы ослушался? Зачем огород-то было городить, наводить тень на плетень, скрывая название? Которое, Джереми к тому же очень легко узнал. Тоже мне, тайна Мадридского двора…
И получается, что эта глава тоже пролетает впустую. Особенно, сцена в таверне. Ладно бы Доусон поведал штурману нечто, чего на этот раз не увидел Блад. Это было бы очень круто: взгляд третьего человека на одно и тоже событие.
Вот сказал бы Доусон, что видел у этой Тени рога, копыта и хвост, тогда сцена в таверне резко стала бы нужной, важной и ценной.
- А что ж ты губернатору не доложил?
- Да побоялся, что скажет, будто я пьяный! А теперь уже поздно. Поэтому,
вот сижу, пью.
И мы вместе с Джереми думаем: да-аа, это в чьи же руки… лапы попала жена Блада? Пример утрированный, конечно, чтоб дать представление, о чём веду речь.
А так, ну услышали мы в третий раз про ночного незнакомца. Хорошо, хоть пересказ старому боцману оставили за кадром. А то был бы уже четвёртый.
Итого.
Прочитан один авторский лист. На этот один лист – всего одно событие(и то, толком не показанное) – захват Арабеллы в плен. Прямо скажем, не густо для приключенческого романа. Остальное время занимают либо благочинные разговоры, либо пересказы предыдущих разговоров.
Из четырёх основных персонажей, двое(Блад и Арабелла)либо бездействуют, либо плывут по течению, делая, что велит антагонист. Сам антагонист себя особо не проявляет. А единственный действующий персонаж - Джереми Питт своими действиями сюжет пока не двигает. Сюжет на последних двух главах ознакомительного фрагмента, собственно, вообще встал намертво на месте.
И пока он стоит, я пожалуй, на этой остановке и сойду с борта.
Написал комментарий к рецензии Рецензия на роман «Гость волшебного мира. Книга первая: Незнакомец»
Детище-то детище... Но, редактура тексту никогда не повредит. Тем более с учётом читательского мнения. Всё-равно, спустя месяцы, перечитывая свежим глазом, подмечаешь, что тут нагородил, а там наворотил, и надо бы полегче, плавнее текст сделать, убрать лишнее и всё такое.
Другое дело, когда автор идёт на поводу у читателей и кардинально перекраивает сам сюжет. Как мне один добрый человек сказал:
- Если хочешь угодить мне, читателю, то сделай так, чтоб немцы там у себя в крепости боевых роботов собирали. Вот про это я бы с удовольствием!
Тут уж нет. Тут я всецело согласен про детище. А про боевых немецких монстров-роботов-трансформеров в годы ВОВ, это дорогой читатель, тебе в стимпанк надо, или куда там...