Заходил
Чужая Москва уже кивает ему на площади. Царь зовёт за стол. Но у каждой победы есть цена — и Штолль считает её быстрее любого счетовода.
Пари на Покровский стол: проигравший печёт победителю год. Даша ставит своё имя. Шеф — своё. Меншиков строит дворцовый стол против него. Кузнец из Тулы везёт сковороды, которые изменят кухню целого царства. А где-то между масленичным огнём и постным столом решается, останется ли русский повар у царской печи.
Год, в котором всё решается одной Масленицей.
Немецкий паштет гремит по боярским столам — и после него лучший пирог Москвы остаётся нетронутым. Даша такого не прощает. Шеф — тем более.
Почта на гвозде. Свеча рядом с чужой у Николы Мокрого. Тайная печь, о которой в городе знают двое. Нянька следит за каждым шагом, Штолль сватается, а из-за моря везут не только вина и сукно.
Том о том, как столы выигрывают задолго до того, как на них садятся.
Он погиб на войне и открыл глаза под Полтавой, в теле русского капрала Андрея Рябова. На дворе 1709 год. Шведы уже идут на редуты, вокруг — дым, кровь, паника и армия, где его современные знания могут стать либо спасением, либо смертным приговором. У него нет времени привыкать к чужому телу и чужому веку. Нужно собрать людей, выжить самому и изменить ход боя — пока история не перемолола всех вокруг...
Пожар забрал у него всё — ресторан, имя, двадцать лет у плиты. И отдал взамен: молодое тело, чужую Москву и кухню, где виноватым назначен он.
Теперь его гуси снова горят, кухмейстер точит на него нож, а царь с дубинкой ломится в дверь спросить, кто жарил.
У него нет ни полушки. Есть руки, которые помнят всё.
Повар Петра. История о том, как кормят царей — и живут после этого.
Он погиб на войне и открыл глаза под Полтавой, в теле русского капрала Андрея Рябова. На дворе 1709 год. Шведы уже идут на редуты, вокруг — дым, кровь, паника и армия, где его современные знания могут стать либо спасением, либо смертным приговором. У него нет времени привыкать к чужому телу и чужому веку. Нужно собрать людей, выжить самому и изменить ход боя — пока история не перемолола всех вокруг...