Кирилл Суворов

Даша живёт одна, работает программистом и любит засыпать под сериалы. Однажды после душа она от скуки рисует на запотевшем зеркале простую улыбающуюся рожицу. Безобидная шалость.

Она виснет над камином, пугает моего пса, покрывает изморозью мои очки и злится, когда я пишу о ней в трактате. Она не мстит. Не воет по ночам. Не тянет меня за собой. Она просто рядом.

Она не считает себя чудовищем. Она считает себя чистой. В мире, где всё давно перепуталось, где белое стало серым, а серое — чёрным, она — единственное яркое пятно. Единственный правильный цвет. И тех, кто с этим не согласен, она с радостью перекрасит. В тот цвет, который, по её мнению, они заслуживают.

Саппоро Хиллс. Небольшой городок в предместьях Сакраменто, где недавно пахло свежей выпечкой и кофе. Теперь на пустых улицах валяется мусор, а мёртвые больше не лежат спокойно.

Она выжила там, где не должен был выжить никто. Прошла через войны, мятежи и предательства, чтобы в итоге оказаться в белой комнате без окон, без дверей и без права на ошибку. «Пирамида» не спрашивает, за что ты здесь. Она просто даёт тебе соседей — и час на то, чтобы решить, кто из вас достоин дышать дальше.

Триста метров к югу от тропы — и вот он, водопад. Плевое дело для бывалого путешественника. Махнуть рукой товарищам, свернуть с маршрута, вернуться через час. Так было задумано.

Тёмный арт-рок о сознании на грани бреда и прозрения.

Он приходит в себя в бескрайнем поле. В голове — пустота. В теле — боль. И где-то на грани сознания — навязчивый ритм.

Стук… Стук-стук-стук…

Комната. Тишина. Двое.

У каждой истории есть финал.

Пендл-хилл, край вересковых пустошей и древних легенд. Говорят, здесь сама земля дышит историей, а туман скрывает больше, чем просто холмы. Он приехал в Англию за вдохновением. Уставший от суеты, скудный на средства, но одержимый одной идеей — найти то, что вернёт краски его картинам.

Мир замолчал. Города стоят пустыми, улицы заметены снегом, а те, кто ещё дышит, прячутся за стенами лагерей и боятся выходить наружу. В этом мире каждый, кто покидает ворота, считается мёртвым. И каждый, кто возвращается, приносит с собой либо припасы, либо молчание.

Пётр — обычный «сборщик». Он не герой, не воин и давно не верит в чудеса. Всё, что ему нужно, — дожить до следующего рассвета.

«Веточки» — это история о том, как хрупкое может стать грозным, а молчание — голосом самой природы. Рассказ о силе, которая живёт в каждой щепке, и о цене, которую платят за верность своим корням.

Одна партия в шахматы. Один противник с зелёными глазами и голосом, похожим на треск сухой ветки. Каждый ход — как вздох, каждая жертва — как шаг к пропасти. Но когда часы щёлкают в последний раз, доска переворачивается...

«Сморщенный чернослив» — не история о будущем. Это история о том, как настоящее становится невыносимым.

«В никуда» — история о том, что происходит после того, как ты перестаёшь быть собой. И о том, что остаётся, когда не остаётся ничего.

«Иллюзорный покой» — это история о границе между скукой и тайной, о дороге, которая не всегда заканчивается там, где вы планировали выйти.

«Пивопундус» — это история о том, как одно неудачное заклинание может перевернуть жизнь с ног на голову, а заодно и весь бар.

Лес умеет говорить. Тихо шептать шорохом листвы, бормотать скрипом ветвей, кричать под порывами ветра. Но не каждому дано услышать. Гай — один из тех, кто с детства понимает этот язык. Для него лес не просто чаща, а живой собеседник, почти брат.

Для скульптора Дениса нет ничего важнее совершенства. Но иногда художник перестаёт видеть разницу между творением и реальностью...

Есть место, куда приходят те, кому больше некуда идти. Бар под названием «Приют». Здесь можно выпить, забыться, рассказать свою историю.

«Портрет в конверте» — туманный, тягучий нуар о том, что прошлое никогда не уходит. Оно просто ждёт за углом, за дверью, за сломанным адресом. И когда вы его найдёте — оно скажет вам: «Привет».

Что остаётся, когда стираются границы между сном и явью, когда собственные чувства начинают жить своей жизнью?

«Баллады Авалона» — сборник трёх стихотворных баллад, в которых оживает древняя магия Британских островов. Здесь туманные равнины хранят отголоски битв, морской прибой шепчет имена сирен, а болотные огни манят путников в царство вечной тьмы.

Пилот-истребитель, гибель в космосе, пробуждение… Звучит как начало эпической саги?

Она смотрит на цветные пятна витража и видит в них танец, который невозможно запомнить. Гвен хочет только одного — вернуться домой...

Стихи о том, как трудно быть честным. И как легко — быть собой.

«Я о природе не пишу ни строчки…» — так начинается это стихотворение.

Я не пишу о природе. Потому что не умею.

«Космический монолог» — это не научная фантастика. Это просто разговор человека с самим собой в полной тишине.

Три рассказа о космосе, технологиях и вере. О тех, кто искал спасение и нашёл только тишину.

Без героев. Без ответов. Без надежды.

Он хотел стать богом.

Смерть ждала за плечом.