Луна стала ближе. Она висела над горизонтом тяжёлым, неестественным шаром, и от ее близости по телам людей пробегала странная, щемящая дрожь. Они осозновали, что приближается Конец Света.
Джэлил пытался контролировать погоду. Он всегда мог это делать — одним усилием воли разгонять тучи, усмирять ветра, гасить бури. Но сейчас его тело, ослабленное, истощённое, отказывалось повиноваться. Он был человеком. Слишком человеком. А теперь он стал подобным демону.
Потому что последние три дня он не выходил из спальни.
Он словно безумец хотел обладать Джаной. Снова. И снова. И снова. Он входил в нее, когда она еще спала. Он будил её посреди ночи, не спрашивая, хочет ли она. Он брал ее в душных сумерках, когда солнце уже не могло пробиться сквозь тучи, и в раннем утре, когда птицы замолкали, чувствуя, что мир изменился. Она принимала его в себя, и каждый раз, когда он входил в нее, что-то внутри нее ломалось, стиралось, переставало существовать.
Она не сопротивлялась.
Она не могла сопротивляться.
