Он не имел имени, ибо имя – это ограничение, а он был безграничен. Он не имел формы, ибо форма – это рамки. С появлением человека, его истинного сосуда, он расцвел. Он был в каждом атоме, в каждой клетке, в каждом нейроне. Ибо и власть – это его сущее, его дыхание, его тень. Он был частью каждого, но лишь в избранных, в тех, кто обладал потенциалом, он находил благодатную почву. И тогда он начинал расти. Медленно, незаметно, как сорняк, пускающий корни в плодородной земле. Он шептал обещания, рисовал картины величия, раздувал амбиции. И рос, рос, пока не превращал человека в свой инструмент, в свою марионетку. До кровавых рек, до сжигания городов, до аморальных поступков, что срывали маски, обнажая истинную, звериную сущность человека.