Говорят, близнецы чувствуют боль друг друга на расстоянии. Мари и Макс пошли дальше: они чувствуют друг друга под кожей. Их близость пахнет горьким табаком и предательством. Это связь, у которой нет имени, но есть ритм — рваный, как пульс после дозы нейролептиков.
Он пишет стихи, в которых она — единственное божество. Она рисует его так, словно препарирует собственное сердце. В их мире нет места для чужих, но Париж слишком велик, чтобы вечно прятаться вдвоем. Когда в их жизни появляется Третья, хрупкое равновесие рушится, обнажая гниль и шрамы, которые они так тщательно скрывали. Насколько глубоко нужно полоснуть по венам, чтобы понять: вы — одно целое, и смерть автора — это единственный способ выжить?
