Что может знать о свободе тот, кто её не терял? Кто не чувствовал на шее гнетущую тяжесть железного ошейника, означающую, что отныне ты всего лишь вещь, предмет торга и инструмент, а твоя судьба — это жалкое существование в чужом краю, без друзей и родных, без надежд и прав. Может ли кто-либо быть столь же жалок, как человек, не властный над самим собой? Однако и в мире полного бесправия можно найти искру человеческого достоинства. И тогда рождается нечто большее, чем ненависть: умение смотреть в глаза тем, кто купил тебя, и заставлять их платить за каждую твою победу дороже, чем они рассчитывали.
