Год назад я умел ровно одно: считать. Теперь у меня пустая скала, тринадцать человек, сорокафутовый остов чужого корабля на двухсотлетнем стапеле — и две тысячи восемьсот пятьдесят семь деталей, которые надо сделать руками, прежде чем всё это станет барком.
Мешают мне не войной. Человек, которого я видел дважды и который ни разу не повысил голоса, скупил на побережье всю смолу — на год вперёд, у всех четверых торговцев сразу. Потом он купил бумагу на мой киль, шесть лет пролежавший на дне. Он не грозит и не торопится: судно без бумаг — не контрабандист, а находка, и ему достаточно дождаться, пока я его дострою.
А под каменоломней, за кладкой, которую кто-то сложил насухо шесть лет назад, стоит мастерская с инструментом на верстаке и кружкой на расстоянии протянутой руки. И на стене выбит в камне корпус, какого в этом мире не построят ещё полтораста лет.
Третий том истории о человеке, который впервые делает своё и с нуля, — доска за доской, и за каждую платит чем-нибудь другим.
