Цикл рассказов на тему сложных чувств и эмоций, которые ощущают практически всё, но не могут обозначить. Вдохновлён книгой поэта Джона Кёнига «Словарь неясных скорбей» (The Dictionary of Obscure Sorrows).
В идеальном мире жила идеальная женщина. Её утро начиналось с медитации и полезного смузи. Перед зеркалом, после умывания, она делала массаж лица. Завтрак был сбалансирован, а кружка кофе придавала сонному утру озорную нотку. По расписанию шли пилатес и растяжка. Выходя из дома с лёгким макияжем и в красивой одежде, она порхала к своему автомобилю навстречу шумному городу.
Относясь к ценным специалистам, работа шла как нельзя лучше.
У неё был поклонник: богатый и щедрый, как и подобает идеальной женщине. Каждое утро он радовал её цветами, в обед дарил бриллианты, а вечером забирал после работы в красивое место для ужина. Каждый месяц они ездили в путешествие. Она ждала предложения, и он не разочаровал её. На коленях, под аплодисменты, он просил её руки, держа в руках кольцо. Вокруг было море, горы и закат. Под парусом он увёз её в свой дом.
Женщина и вправду была идеальной. Она знала несколько языков, хорошо готовила, обладала мягким характером и двумя высшими образованиями. Она б
Она пришла на праздник любимого человека в качестве гостя. Со стороны. Чтобы снова почувствовать боль, ревность и тупую надежду. Это история о том, как сложно отпустить того, кто уже давно отпустил тебя. Рассказ-пин-код для чужого равнодушия.
Девушка сидит одна в ночном кинотеатре и замечает, что главный герой фильма слишком похож на того, о ком она пытается не думать.
Пункт назначения — прошлое.
Что остаётся от дружбы, которую нельзя воскресить? Только эхо каблуков в пустом переходе и вопросы без ответов. Героиня спускается в метро, чтобы подняться на поверхность уже другой — той, кто больше не ищет прикрытия. «Мауэрбауэрторихкейдж» — проза о том, как мы уступаем свою жизнь другим и учимся забирать её обратно.
Она вошла в кафе, когда утро ещё колебалось. Ночь танго оставила её опустошённой и лёгкой одновременно. Макияж и причёска кричали о ночном фестивале, но утро требовало другого. Официант посмотрел на неё странно, нежно-неуместно, и сразу отвёл глаза. Она успела поймать его мысль — в его глазах она отразилась «падшей» женщиной. Что-то внутри неё хотело оправдаться, но другое — более тёмное и любопытное — решило остаться. Она поправила макияж в туалете с тусклым светом, улыбнулась своему отражению и навсегда осталась развратной и продажной в глазах незнакомца. Изысканная миниатюра о молчаливом сговоре, чужом взгляде и удовольствии быть непонятой.
Она не любит цветы. И на это есть пять железобетонных причин. Цветы — это фальшивая взятка, умирающий мусор, пустая трата денег, предсказуемая обязаловка и соцсеточное лицемерие. Острое, смешное и очень узнаваемое эссе о том, почему «поздравить цветами» — худшее из хороших тонов.
Он наслаждается тишиной утра, растворяясь в вечности за панорамным окном кафе. Она врывается в эту тишину стуком каблуков, пытаясь собрать себя по кусочкам перед важным днём.
Всего одно случайное касание и короткое «Здравствуй» — и прошлое, от которого она так долго и мучительно бежала, настигает её у барной стойки. Это история не о любви, а о её болезненном послевкусии; о звенящей тишине ожидания и о том моменте, когда нужно выбрать: снова шагнуть в этот танец или навсегда остаться за столиком у окна.
Мы привыкли бояться удара в спину, но самое страшное оружие часто не оставляет синяков. Оно выглядит как забота, звучит как правда и заставляет сомневаться в собственной реальности. Этот рассказ — не сборник ужасов о монстрах в человеческом обличье, а анатомия их главного инструмента. Это история о том, как вовремя заметить, что тобой манипулируют, и понять: происходящее — не норма. Ведь противостоять можно лишь тому, что ты сумел разглядеть.
Василиса — просто Вася — давно усвоила: не высовываться и не делать лишнего — самый безопасный способ жить. Серая офисная рутина, стареющий коллектив, привычка обсуждать коллег за спиной — в этом болотце она чувствует себя почти уютно.
«Нормопатия» — едкая психологическая миниатюра о страхе быть увиденным, о добровольном отказе от имени и лица, о норме, которая душит быстрее, чем любой бунт. Рассказ входит в цикл «Сложносочинённые эмоции».
