Мистер Дурсль замер, прижимая к груди пакет с пончиком. Прямо у булочной группа людей в ярких мантиях шепталась так громко, что игнорировать их было невозможно.
Мистер Дурсль замер, прижимая к груди пакет с пончиком. Прямо у булочной группа людей в ярких мантиях шепталась так громко, что игнорировать их было невозможно.
А ты, Дадли? — вкрадчиво спросил дядя Вернон.
— Я буду стоять у двери, — Дадли нацепил на лицо фальшивую, приторную улыбку. — И скажу: «Позвольте взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон?»
— О, он у нас такой душка! — всплеснула руками тетя Петунья.
— Превосходно, — одобрил дядя Вернон. — Ну а ты? — Он злобно ткнул пальцем в сторону Гарри.
— Я буду у себя в комнате, — бесцветным голосом ответил Гарри. — Тихо, как мышка, не подавая признаков жизни.
— Именно так! — отчеканил дядя Вернон. — Я проведу их в гостиную, Петунья предложит напитки, а в восемь пятнадцать...
— Я приглашу всех к столу! — сияя, добавила тетя Петунья.
Гарри Поттер — необычный мальчик во всех отношениях. Во-первых, он терпеть не может летние каникулы, во-вторых, любит летом делать уроки, но занимается ночью, когда все спят. А самое главное, Гарри Поттер — волшебник.
Было уже заполночь. Гарри лежал на животе, с головой укрывшись одеялом. В одной руке — фонарик, а на подушке — старинная толстая книга в кожаном переплете «История магии» Батильды Бэгшот. Сдвинув брови, Гарри водил по строчкам орлиным пером, искал подходящую цитату для сочинения на тему: «Был ли смысл в XIV веке сжигать ведьм?». Перо задержалось на первой строке параграфа. Ага, кажется, то, что нужно. Гарри поправил очки наносу, поднес к странице фонарик и прочитал:
В Средние века люди, в чьих жилах нет волшебной крови (более известные как маглы, или простецы), очень боялись колдовства, но отличать настоящих ведьм и колдунов не умели. Иногда им все же удавалось поймать волшебника, но простецы не знали, что волшебникам огонь не страшен: они умели замораживать огонь и при
Фрэнк Брайс стоял у раковины, и его рука, державшая чайник, заметно дрожала. Свет в окнах старого особняка не был похож на озорные фонарики мальчишек. Он был тусклым, неверным и холодным.
Старик накинул пальто и, превозмогая боль в ноге, заковылял к Большому Дому. Он не знал, что в этот самый момент, за сотни миль отсюда, в душной каморке на Тисовой улице, золотой амулет на шее спящего Гарри Поттера начал чернеть, покрываясь маслянистой, липкой тьмой.
«Гарри... проснитесь...» — слабый, испуганный голос Джинни бился в подсознании мальчика, но кошмар держал его слишком крепко.
Самый пока что жаркий день знойного лета клонился к вечеру, и большие прямоугольные дома Тисовой улицы окутывала сонная тишина. Машины, обычно сверкавшие чистотой, стояли пыльные, а лужайки были уже не изумрудно-зелеными, а иссохшими, желтоватыми: из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами. Лишенные таких важных занятий, как мытье машин и стрижка газонов
Приближалась полночь. Премьер-министр сидел у себя в кабинете в полном одиночестве и читал длинный меморандум
