Найдено 124 книги
Чем дальше в лес — тем толще партизаны. Если эта научная конференция взорвет научный мир, то виной всему доклад Сереги Епиходова. Пусть теперь плагиаторы Лысоткин и Михайленко кусают локти — все, отпрыгались!
Но главное — удалось задружиться с Марусей и Сашкой и разрулить дела в аспирантуре.
А тут еще это ток-шоу на центральном ТВ — как снег на голову!
Анна Викторовна, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии, не планировала умирать.
Тем более — от родильной горячки в девятнадцатом веке.
Очнувшись в теле молодой губернаторской жены, она обнаруживает, что:
• медицина здесь опаснее болезни;
• окружающие искренне хотят помочь — так, что прикончат за пару минут;
• а лучший способ выжить — не слушаться никого.
Назло эпохе, врачам и здравому смыслу Анна берется за дело.
Ибо спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Фельдшер скорой, он привык спасать других, но в тот раз сердце подвело его самого. Потеря сознания и вот он уже в чужом теле. Теперь он Велько, сын Ратибора из рода ильменских словен. На дворе — девятый век. А в доме умирает женщина, которую это тело называет матерью.
Знахари только разводят руками: духи леса гневаются, надо готовить краду. Но Илья видит симптомы, знакомые каждому выпускнику медколледжа. Всего лишь больное сердце, но как его лечить без привычных лекарств?
Он вытащит мать Велько с того света вопреки всему — грязи, суевериям и отсутствию препаратов. Вот только одного ремесла фельдшера надолго не хватит. Потому что болезни здесь приходят разные. И от иных бед лекарство — не порошок из коры, а заговоры да подношения духам. Придется и магом стать.
Не думал, не гадал талантливый столичный хирург Артем, что, вступившись за незнакомую девушку, самым трагическим образом очнется в теле юного земского врача Ивана Палыча Петрова.
Уезд - жуткое захолустье, и столь же жуткая больница, которую надо еще поднимать. Нет ни лекарств, ни наркоза, ни дезинфекции - вообще ничего нет! Но есть пациенты, и их надо лечить – на то Артем и доктор.
Парень бросает вызов всему… и всем.
А на дворе, между прочим, 1916 год. Первая Мировая война… Российская монархия начинает трещать по всем швам. А в селе объявились революционеры…
Май 1970 года. Москва пахнет цветущей сиренью, свежим асфальтом и предчувствием больших перемен. Но для Альфонсо Исаевича Змиенко этот мир — лишь декорация к фильму, в который он попал без сценария.
В прошлой жизни он был хирургом-виртуозом из XXI века, привыкшим к лазерам, МРТ и циничным счетам за услуги. Теперь он — зав. отделением в обычной советской «тройке». В его арсенале: тупые скальпели, вечно нетрезвый анестезиолог и дефицит всего — от антибиотиков до нормальных перчаток.
Но у Альфонсо есть свои козыри.
Фиалковые глаза, сводящие с ума половину женского населения Москвы. Харизма дипломатического сынка, позволяющая открывать двери в кабинеты Горкома ногами. И знания из будущего, которые в 1970-м кажутся либо чудом, либо идеологической диверсией.
Он — бабник, трикстер и циник, который готов обменять партийную совесть на пачку «Винстона». Но когда на операционном столе оказывается «безнадежный» пациент, из-под маски светского льва проглядывает настоящий рыцарь.
В первом классе я врезалась носом в лоб мальчика. Ему досталось сотрясение, а мне... Шнобель. И вот оно, чудо! Самый крутой хирург взялся забесплатно вернуть мне мой курносик.
Только так вышло, что как-то мы сразу не поладили и эта акция грозится превратить наши жизни в ад.
Май 1970 года. Москва пахнет цветущей сиренью, свежим асфальтом и предчувствием больших перемен. Но для Альфонсо Исаевича Змиенко этот мир — лишь декорация к фильму, в который он попал без сценария.
В прошлой жизни он был хирургом-виртуозом из XXI века, привыкшим к лазерам, МРТ и циничным счетам за услуги. Теперь он — зав. отделением в обычной советской «тройке». В его арсенале: тупые скальпели, вечно нетрезвый анестезиолог и дефицит всего — от антибиотиков до нормальных перчаток.
Но у Альфонсо есть свои козыри.
Фиалковые глаза, сводящие с ума половину женского населения Москвы. Харизма дипломатического сынка, позволяющая открывать двери в кабинеты Горкома ногами. И знания из будущего, которые в 1970-м кажутся либо чудом, либо идеологической диверсией.
Он — бабник, трикстер и циник, который готов обменять партийную совесть на пачку «Винстона». Но когда на операционном столе оказывается «безнадежный» пациент, из-под маски светского льва проглядывает настоящий рыцарь.
Производственный роман из жизни больнички в постпрогрессорском мире. Доктор Илан работает хирургом в благотворительном госпитале, но все в жизни ампутировать, к сожалению, невозможно, кое-что все-таки приходится лечить.
Том 2
Дело в Спасск-на-Волге раскрыто, пора возвращаться домой. Но путь не так прост, как кажется на первый взгляд. Пароход "Амазонка" мчит сквозь темные воды. На нем - семь незнакомцев и темная страшная тайна, что объединила их. А еще труп, что обнаружили на палубе. Иван Павлович не хотел бы ввязываться в это дело, если бы не склянка со спорами смертельной болезни, что зажал в руках мертвец. На пароходе карантин и пока убийца не будет найдет, судно не причалит ни к одному берегу
Его убили за смерть, которую он не смог предотвратить. Врач с руками, спасавшими жизни, рухнул от пули обезумевшего от горя мужа пациентки. Но смерть оказалась не концом, а всего лишь переходным отделением.
Очнувшись в хрупком теле монаха-некроманта, умершего непонятно от чего, он получает в наследство лишь ветхую хижину, пустой желудок и Книгу Мёртвых, которую прежний владелец так и не осилил.
Мир жестокого средневековья не прощает слабости: здесь заклинания требуют крови, а феодальная элита давит авторитетом. Но хирург привык учиться на ходу. Анатомия человека и анатомия магии — не так уж они и различны, если знать, где искать нервный узел реальности.
Власть — это всего лишь ещё один орган. И наш герой уже приготовил скальпель. Вопрос только в одном: вырежет ли он этот орган у мира или мир вырежет из него остатки человечности?
Производственный роман из жизни больнички в постпрогрессорском мире. Доктор Илан работает хирургом в благотворительном госпитале, но все в жизни ампутировать, к сожалению, невозможно, кое-что все-таки приходится лечить.