Найдено 26 книг
Мир можно очистить. Грех — стереть. Но память о себе оказывается опаснее любого преступления.
Эйра принимает на себя чужие грехи, чтобы мир оставался чистым. Архив считает её инструментом. Бог внутри неё — своим сосудом.
Но когда начинают стирать не преступления, а имена, она перестаёт подчиняться.
Теперь за ней охотятся не за то, что она делает — а за то, что она помнит.
Пока она помнит своё имя, мир ещё можно сломать.
Аркадий Петрович одержим временем как системой координат, инструментом контроля и мерой успеха. Его жизнь расписана по минутам, а каждая секунда обязана приносить результат. Покупка дорогих часов с тремя циферблатами — для разных часовых поясов и даже для лунных фаз — кажется ему вершиной власти над собственной судьбой. Но попытка удержать время в механических рамках постепенно превращает порядок в абсурд, а контроль — в утрату самого ценного: близости, настоящего момента и живого течения жизни. Сатирическая притча о человеке, который хотел управлять временем, но едва не потерял в нём самого себя.
Он выходит на арену, где всё подчиняется расчёту: движения, реакции, исход.
Но в какой-то момент система перестаёт понимать, что с ним делать.
Это не история о силе и не о победе.
Это история о состоянии — и о том, как мир, построенный на контроле и наблюдении, начинает давать сбой, сталкиваясь с человеком, который больше не вписывается в рамки
Когда привычные модели перестают работать, система пытается исправить ошибку.
Вот только ошибка — не в данных
Всем, держащим свои и чужие судьбы за горло ,- посвящается!
Талантливый фониатр, привыкший лечить голоса, сводя их к безупречным медицинским показателям, встречает пациента, который ставит под сомнение все её профессиональные догмы. Саша, бывший звукорежиссёр, говорит чужими голосами, а его речь физически смещена в пространстве на два сантиметра. Расследование приводит героиню в загадочную радиостанцию «12 голосов», где правят бал идеальная чистота звука и тирания «правильности». Чтобы спасти пациента, а в итоге — и себя, ей придётся совершить немыслимое: отказаться от контроля и научиться слышать не диагноз, а живое — со всеми его шумами, паузами и непоправимыми ошибками.
Есть места, где реальность дает сбой.
И если ты там главный, уйти не получится.
Это не красиво, не загадочно.
Просто инструкции перестают работать, а ответственность остается.
На окраине города происходит инцидент, который не вписывается ни в один регламент.
Склад. Туман. Исчезающие предметы.
И слишком много людей, которые хотят просто "пройти и посмотреть".
Алексей Морозов привык работать там, где приказы опаздывают, а ответственность никто не хочет брать первым.
Его работа - удерживать контроль в ситуациях, где любое неверное решение превращает людей в расходный материал.
Здесь нельзя действовать силой.
Нельзя полагаться на инструкции.
Нельзя ждать, что кто-то сверху возьмет ответственность.
Здесь нет готовых объяснений - только последствия.
Это история не про монстров.
Это история про предел - между порядком и паникой, между решением и оправданием.
И если ты уйдешь с позиции, ее займет кто-то другой.
И ему будет все равно, сколько людей исчезнет по ту сторону линии.
Что, если мир, который кажется упорядоченным, просто терпел тех, кто не вписывается? Он — нулевой уровень. Его отказ подчиняться разрушает правила. И теперь ничто не будет прежним.
Доктор Аркадий Смирнов — гуру здорового питания, апостол умеренности и идеальный образец самоконтроля. Его лекции собирают полные залы, а каждый его килограмм находится под строгим учётом. Но за строгим фасадом скрывается ночной ритуал: в глухую полночь он предаётся тайному обжорству изысканными деликатесами. Годы безупречной конспирации привели его к мысли о собственной гениальности. Однако тело, этот тихий и упрямый соучастник, вело свой счёт. И однажды, в самый публичный и неудобный момент, оно предъявило ему счёт. Остроумная, едкая и глубокая притча о лицемерии, гордыне и о том, что наше тело — не бездушная машина, а самый честный и беспощадный собеседник, которого не обманешь сладкими речами.
Манифест контроля против поэзии случайности. Когда бухгалтер Владимир Шмулевцов, чья жизнь подчинена безупречной системе, сталкивается с необходимостью переезда, его мир рушится под натиском хаоса в грубых ботинках. Но в проигранной битве за порядок он обнаруживает не катастрофу, а странную, неупорядоченную свободу. Тонкая притча о том, что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потерять все свои таблицы.
Он был гением физики, верившим только в формулы. Пока отчаянная попытка спасти эксперимент не превратила его в суеверного неофита собственного культа. Три стука по столу стали ключом к успеху. Но что доказывает этот успех: существование «ненаучных» сил или ужасающую хрупкость человеческого разума? История о том, как легко учёный может стать жрецом — и что он узнает о себе в этом странном сане.
Глеб Ильич не ездил по городу. Он взламывал его логистику, сводя к алгоритмам. Его блокнот «ОПТИМУМ» фиксировал победы над хаосом. Однажды, чтобы избежать пробки, он совершил идеальный манёвр. И оказался в ловушке собственного гениального плана — в тупике, которого не видел ни один навигатор. Беспощадный рассказ о том, как стремление к абсолютному контролю рождает самую совершенную неудачу.
Юрий Баранов — актёр с голосом, завораживающим залы, и внутренним монологом, который не умолкает никогда. В попытке «найти себя» он отправляется на дорогой ретрит молчания в карельскую глушь, где запрещено не только говорить, но и шуметь. Оказавшись в вакууме тишины, Юрий с ужасом обнаруживает, что его собственные мысли, лишённые привычного внешнего потока, превращаются в оглушительный, неконтролируемый шумовой театр. Его внутренний комментатор срывается с цепи, доводя до исступления не только его самого, но и других аскетов, ищущих покоя. Этот рассказ — блестящее и беспощадное исследование природы нашего внутреннего голоса, нашего самого назойливого собеседника. О том, что мы носим с собой целый мир звука, и попытка его заглушить может стоить нам рассудка. И о том, что иногда единственный способ обрести тишину — это осознанно приручить собственный шум и научиться им дирижировать.
