Немного, но о многом

Фландрия, 1919-й год, самая страшная война в истории человечества все еще грохочет. В этой реальности, где, помимо танков и аэропланов, волю кайзеров и королей диктуют магильеры, фронтовые маги двадцатого века, Германия еще не приняла капитуляцию. Ее последняя надежда - "мертвецкие части", в которых служат вчерашние мертвецы, поднятые из могил штатными армейскими некромантами-тоттмейстерами. Уже единожды отдавшие жизнь за свою родину, они все еще в строю, хоть их сердца давно не бьются - искалеченные и заштопанные, знающие вкус шрапнели и иприта не понаслышке. Они - последняя надежда Германии. А еще они - "кайзерские консервы", "гнилье", "мертвецы в форме", "трупаки" и "некрозные марионетки" - так зовут их живые сослуживцы, косясь на "мертвое воинство" с ужасом и отвращением. Иногда бывает непросто защищать родину, которая боится тебя и презирает.

Нант - не лучший город для жизни. "Темные проклятые века", череда атомных войн и эпидемий, ввергли мир в новое Средневековье, в котором рыцари щеголяют моторизированной экзо-броней и боевыми имплантами, графы и бароны пользуются уцелевшими нейро-технологиями и нано-ядами, Святой Престол объявил себя высшим защитником всего сущего от еретических знаний, а император на протяжении десятилетий ведет бесконечные войны на севере, юге, западе и востоке. Чернь же бесправна и едва сводит концы с концами.И, как будто этого мало, ходят слухи, что в Нанте возродился угасший много веков назад темный культ... Юная Альберка уверена в том, что она сможет разобраться с этим зловещим культом. Она достаточно целеустремлена, настойчива и уверена в себе. Но есть три причины, способных серьезно ей помешать. Во-первых, она обладает слишком бурной фантазией. Во-вторых, она пьет слишком много вина. И, в третьих, она полностью парализована.

Война с Ульем завершилась много лет назад, но ничто не уходит навсегда. Из глубин космоса возвращается потерянный имперский корпус, и его солдаты и предводители уже не те, кем были раньше. Но они так же хотят власти над империей Лодена, как и многочисленные рода, разбросанные по планетарным системам человечества.
И пока благородные кланы бьются за власть - обычным людям предстоит спасать свои шкуры. Пять героев романа проживут эти тридцать дней просто для того чтобы выжить. Вот только каждый из них так или иначе повлияет на будущее империи.

Меня прямо в игровой капсуле выкрал безумный маньяк? Вместе со мною в его ангаре, где-то в лесах Ленинградской области, в плену томятся и другие игроки?  Выпустит  он только того, кто пройдёт созданную им игру?! Класс мой не воин и не маг, а какой-то шут?!
Ладно.
Пренебречь, вальсируем. Я и так-то дурной был, а теперь, с такими вводными и вовсе жару дам!

Из отличников выпуска школы сирот с военным уклоном — в одного из самых разыскиваемых преступников. Из простодушного юноши — в жесткого, не знающего жалости к себе воина, ищущего смерти. Из южных долин — в голые степи, а затем на фронтир, на продуваемые северными ветрами перевалы высоких гор. Вернуть свое имя и покорить этот мир, мир Эрты. Мир угля и пара, дирижаблей, паровозов и первых самобеглых колясок. Безудержная, слепая роскошь — и жалкая, голодная нищета. Блеск золота на фоне голодных глаз. Роскошные витрины и лачуги бедноты… это лишь начало пути.

Пророчество гласит: последний потомок Тара уничтожит Королевство. Но истинно ли это пророчество или кто-то зачем-то его исказил? Не веря древним словам и желая спасти дочь и единственную наследницу престола, король Лирдан отсылает ее прочь, поручая заботе своих незаконнорожденных сыновей. Ведь есть и другое пророчество: если род Тара прервется, само существование Королевства окажется под угрозой...
https://www.youtube.com/watch?v=wh02dHgDm5A буктрейлер

Писатель, мучимый чувством вины, воскрешает в своей сказке мертвую жену и вручает ей судьбу королевства. А потом оказывается в этой же сказке сам. И понимает вдруг, что сказка живет по собственным законам и в общем-то уже не сказка. Государство против Создателя, новая любовь против старой. И абсолютный текст, чей загадочный хранитель вмешивается в судьбу.
И все это происходит в серебряный век с его налетом декаданса и жестокости, с ожиданием перемен и умением ставить превыше себя честь и долг перед державой