Пошлость как страж литературной революции

Давно собирался написать статейку о пошлости. Не о той самой-самой низшей, которую еще и теперь хотя бы осознают как пошлость, а о другой, той, что постепенно становится нормой. Поэтому о гениталиях говорить не будем, какой бы захватывающей эта тема ни была.

В моем понимании (и не только в моем), пошлость – это стремление кричать там, где достаточно шепота. Надсадным голосом рассказывать о собственных личностных проблемах, не давая читателю хоть как-то прочувствовать художественный текст, примерить на себя кожу героев, залюбоваться тем, чего сам никогда не видел. Читатель приходит за всем этим, берет в руки книгу и получает чудовищную в своей обнаженности банальность, выпяченную как нарыв и поданную с интонациями уличной торговки. Банальность цветистую, щедро сдобренную слезами героев, не умеющих думать и анализировать ситуации, в которых они оказываются. 

Да и что за жизнь у этих героев? Автор, их создатель и отец, низводит чаяния своих созданий до «бытовой мудрости» с ее прописными истинами, низменными желаниями, с попытками разрешить жизненные проблемы при помощи вспомогательных средств типа магии или обывательского некритически-догматического мировоззрения.

Желая написать «покрасивше», обнаружить некий «оригинальный» ход в сюжетной линии, современный автор опускается до самых низменных человеческих устремлений и щедро сдабривает их инфантильной мечтательностью и высокопарными рассуждениями, надеясь покорить такой мешаниной думающего читателя. Он готов душу прозакладывать, но получить эту толпу читателей, забывая о том, что тонким вкусом обладают лишь единицы, но как раз они и возводят писателя в ранг классиков, а его книги - в ранг литературы. Да-да, я не оговорился. Как не является живописью лубок, так и не являются литературой или искусством тексты, напичканные пошлостью и высоконравственными поучениями.

Обычно, такие тексты открывают и еще один пробел в личности самого автора – полное отсутствие юмора. И этот дефект передается как самому тексту, так и всем его героям.

И, конечно же, убежденность автора в том, что он создает что-то новое, «современное», резко отличающееся от ветхости классических образцов художественного слова, опускает его еще ниже, превращая в лакея для малообразованной, но многочисленной читательской массы. Коврик с лебедями, фальшиво сыгранная на гармошке «Плясовая», книжка про извращенную любовь альфа с орком – вот и весь джентльменский набор обывателя.

Я нисколько не сомневаюсь, что большому количеству читателей из народа между рюмкой водки и рюмкой водки требуется что-то и для души. И я согласен с тем, что им нужны какие-то свои писатели, понятные для малограмотного обывателя и такие родные в их безудержной сентиментальности. Я не возражаю, пусть они будут. Пошлость существовала всегда – значит она востребована. Я не согласен только с тем, что сейчас, из-за «шаговой доступности», она затопила вообще все. Должны быть и какие-то границы. Должны быть. Нельзя воспитывать все новые и новые поколения, погружая их все глубже в неизбывную, вселенскую пошлость.

Да, пошлость была всегда. Но никогда еще она не становилась такой массовой, таким всепоглощающей, такой агрессивной и безумной. Никогда она еще не тянула человечество в пещеры с такой интенсивностью, на корню вырубая любые проблески разума.

Сейчас я все это пишу, но прекрасно понимаю, что пишу в пустоту. Понимаю, что получу лишь залп сквернословия в свой адрес. И все лишь по одной причине – большинство не осознает, насколько глубоко нравственное падение, потому что видит мир из своего привычного обиталища, через мутные загаженные стенки, и даже не представляет себе того, что существует вне этих стен.