Пробка в голове

В мире есть две бесконечности: Вселенная и маршрут, построенный навигатором в пятницу вечером. Насчет Вселенной ученые еще спорят, а насчет навигатора спорит только Петр Семенович Хруст, водитель такси с лицом, высеченным из гранита, и нервами, сплетенными из стального троса.

У Хруста в машине было два бога. Один — иконка на торпеде, триптих, приклеенный на двусторонний скотч. Второй — черный смартфон на присоске, который говорил женским голосом, лишенным стыда и совести. Иконка молчала и оберегала. Смартфон говорил и подставлял.

— Через двести метров поверните направо, — бесстрастно произнесла женщина из коробочки. — В реку.
Петр Семенович притормозил. Он знал этот город наизусть, как свои три пальца (два потерял на стройке, что тоже было своего рода навигационной ошибкой).
— В реку? — переспросил он у пустоты. — Гражданочка, там воды по шею. Я, конечно, амфибия по жизни, но «Волга» плавать не умеет. У неё гидроудар случается от одного вида лужи.
Пассажир на заднем сиденье, интеллигентный мужчина в очках, запотевших от страха, подал голос:
— Простите, а мы плывем или едем? Мне бы в театр. Там «Вишневый сад».
— Мы сейчас такой сад устроим, Чехов перевернется, — буркнул Хруст. — Она нас топит. Это заговор. Восстание машин началось не с терминаторов, а с такси.
Хруст проигнорировал поворот. Машина поехала прямо.

— Вы ушли с маршрута, — ледяным тоном сообщила система. — Маршрут перестроен. Развернитесь через две сплошные. Штраф за пересечение разметки включен в стоимость поездки.
— Слышали? — Хруст посмотрел в зеркало на пассажира. — Она уже и ГАИ подкупила. Сервис!
— А можно как-то... без штрафов? — робко спросил интеллигент.
— Можно. Но тогда придется ползти.
Система, видя, что водитель не поддается на провокации, сменила тактику.
— Впереди затор. Пять километров бордового цвета. Рекомендуемый объезд: через Монголию. Время в пути: три дня.
Хруст хмыкнул. Он знал тайну. Затор на карте был ложью. Просто там, на проспекте, сломался автобус с туристами, и пятьдесят человек одновременно зашли в интернет искать туалет. Спутник увидел скопление телефонов и решил: «Пробка».
— Держитесь за штаны, — скомандовал Петрович. — Включаю человеческий фактор.
Он выкрутил руль влево, перемахнул через бордюр (пассажир клацнул зубами, попав в ритм подвески) и нырнул в арку дома.

Двор. Сакральное место русского человека. Здесь время застыло в районе 1996 года. Бабушки на лавках сидели теми же монументами, белье сохло то же самое, а ямы в асфальте помнили еще колесницы римлян.
Навигатор истерил:
— Вы находитесь в серой зоне! Дороги нет! Вокруг вакуум! Вернитесь в реальность!
— Это и есть реальность, дура, — ласково сказал Хруст, объезжая песочницу. — Здесь люди живут.
Вдруг путь преградил шлагбаум. У шлагбаума стояла будка. Из будки высунулось лицо сторожа, похожее на печеную картошку.
— Пароль? — спросило лицо.
Навигатор завис. В его алгоритмах не было понятия «сторож». Были «платная дорога», «паромная переправа», но «лицо-картошка» не индексировалось.
— Семеныч, это я, — сказал Хруст в окно. — Везу интеллигенцию к искусству.
— К искусству — это святое, — сторож нажал кнопку. Шлагбаум, скрипя, поднялся. — Сигаретка есть?
— Не курю и тебе не советую. Здоровье надо беречь для борьбы с роботами.

Они выехали на набережную, чистую и пустую. Театр был виден, до него было рукой подать.
Система навигации молчала. Она была в шоке. По её данным, машина только что телепортировалась через жилой массив, нарушив законы евклидовой геометрии.
Наконец, экран ожил.
— Поездка завершена, — голос женщины дрожал. — Вы прибыли. Стоимость поездки: 7650 рублей.
— Сколько?! — пассажир уронил очки. — Мы же ехали десять минут!
— Тариф «Магический», — прочитал Хруст на экране. — Надбавка за проезд сквозь стены. Коэффициент за отсутствие совести водителя — 3.0. Скидка за красивые глаза пассажира — 5 рублей.
— Я не буду это платить! — взвизгнул клиент.
— Спокойно. — Петрович достал из бардачка тетрадку в клеточку. — Сейчас мы её переиграем. Я напишу апелляцию. В службу поддержки.
Он начал тыкать толстым пальцем в экран.
— Причина жалобы: «Приложение сошло с ума». Варианты ответа системы: 1. Сами вы сошли с ума. 2. Оплатите и идите с миром. 3. Пройдите тест на IQ.
Хруст выбрал «Связь с оператором».
— Ваш звонок очень важен для нас, — заиграла музыка. «Полет шмеля». Очень символично. Жалит и жужжит.

Пять минут они слушали шмеля. Пассажир нервно поглядывал на часы.
— Давайте я вам наличными дам? Триста рублей, как обычно?
— Нельзя. — Петрович был принципиален. — Если я возьму наличку мимо кассы, она, — он кивнул на смартфон, — увидит, что геолокация совпала с окончанием заказа, а денег на счету нет. Она решит, что я вас убил и закопал. Рейтинг понизит.
— За убийство?
— За бесплатное убийство. За платные услуги они комиссию берут.
Наконец, оператор ответил. Голос был живой, мужской, но очень уставший.
— Поддержка. Оператор номер 4815. Слушаю.
— Слышь, 4815, — начал Хруст. — Твоя шарманка мне насчитала семь косарей за то, что я пробку объехал. У меня пассажир в шоке, «Вишневый сад» стынет. Убери коэффициент.
— Не могу, — грустно ответил оператор. — Алгоритм считает, что вы использовали вертолет. Вы преодолели два забора.
— Я через двор проехал!
— Во дворах скорость не может быть 60 км/ч. Алгоритм думает, что вы летели.
— Я низко летел!
— Ладно. Пишу: «Низколетящая Волга». Пересчитываю... Готово. 400 рублей. И предупреждение вам, Петр Семенович.
— Какое?
— Не злите «Большого Брата». Он не понимает русскую смекалку. Он от неё виснет.
Хруст повесил трубку.
— Видал? — гордо сказал он пассажиру. — Человек человека всегда поймет. Даже если один — оператор, а второй — таксист. Главное — найти общего врага.

Оставшись один, Петрович закурил (хотя сторожу и врал). На экране возник новый заказ.
«Откуда: Роддом №4. Куда: Центральный рынок. Комментарий: Нужно ехать очень аккуратно, везем три десятка яиц, жена рожает, не перепутайте».
— Жена рожает яйца, — пробормотал Хруст. — Логично.
— Построить оптимальный маршрут? — спросила коробочка уже без прежнего апломба, с опаской.
— Давай, — разрешил Хруст. — Только, чур, не в реку.
Система задумалась.
— Предлагаю маршрут «Пенсионерский». Правый ряд, сорок километров в час, всех пропускаем, слушаем радио «Ретро».
— Годится.
Петрович тронулся.
Вдруг навигатор пискнул и выдал:
— Внимание. Впереди яма. Глубина — по колено. Этого нет на картах, но я слышала, как вы матерились там вчера. Рекомендую взять левее.
Петрович замер. Уронил сигарету.
— Ты что... запомнила?
— Я учусь, Петр Семенович. С кем поведешься... Тот и алгоритм.
— А яма-то и правда там есть, — уважительно сказал Хруст. — Ну, спасибо, подруга.
— Не за что. С вас пятьдесят рублей за подсказку. Списано со счета.
Петрович захохотал. Смех у него был скрипучий, как тормоза.
— Вот это по-нашему! Вот это сервис! Обула меня на полтинник за мою же информацию. Теперь я вижу — интеллект есть. И он, зараза, наш.
«Волга» плавно перестроилась в левый ряд, объезжая невидимую спутниками, но вечную русскую яму, которая однажды победит все технологии, просто потому что она глубже, чем любой код.