ИИ - писатель?

Обещала этот текст. На одной (на самом деле не на одной) дискуссии о литературе обсуждали, может ли ИИ писать художественные тексты лучше человека. Гневные страсти (нет, нет и нет, никогда, потому что Творчество — это Творчество, а машина — всего лишь машина) давайте пропустим. Почему, собственно, нет?

«Потому что он обучается на чужих текстах». — Извините, извините. Все присутствующие обучались на чужих текстах. Все мы в юные годы записывали собственные тексты, где «природа была необычайно хороша» или «свинцовые тучи собирались над Шервудским лесом», я не говорю про сюжеты и персонажей. Все сочинители обучаются на чужих текстах, другого способа нет. И взрослые сочинители обучаются на чужих текстах. По крайней мере, те, кто считают, что еще не достигли предела совершенства.

«Потому что он не человек» — хм, ну и что? Что-то в этом есть, но за последние два века машины забрали многие функции, для которых ранее был абсолютно необходим человек. От работы на ткацком станке до работы секретаря и построения моделей макромолекул (и в последнем обогнали людей как стоячих, посмотрите Нобелевские премии 2024 г.). Что есть у человека и нет у ИИ, без чего нельзя быть писателем?

«Потому что у них нет чувств», часто говорят. — Тут давайте подробнее, а то на этом месте начинаются споры, и только через полчаса выясняется, что обсуждали две разные вещи с одинаковым названием. Есть чувства — эмоции, и есть чувства — сенсорика. У ИИ нет ни того, ни другого, это правда. Но почему бы не ввести в программу то и другое? Ввели же правила всяких устрашающих языков вроде русского или японского. Было непросто, признаю, но в итоге говорят и пишут они грамотно, нельзя не признать. Грамотнее многих студентов и писателей.

Чувства-эмоции. Распространено мнение, что это тоже какой-то святой Грааль, вроде Творчества с большой буквы Т, машинам принципиально недоступный. Да ладно. Довольно понятные механизмы, растущие из биологии. Присваивай положительные баллы тому, что полезно для организма (еда, безопасность) или ассоциировано с полезным (летний мирный пейзаж с рекой и травой, желательно видимый с вершины холма, чтобы все подступы просматривались, и т.п.; вспомните самые популярные обои MS Windows). Красивые вещи, красивые технические решения. Отрицательные баллы — наоборот. 

В полезное также запишем то, что связано с социальностью нашего вида: играющие дети, счастливые работающие вместе люди, действия, которые считаются «красивыми». (Высокоэффективные и-или альтруистические, на благо условного племени.) Добавим измерение активности: ведет ли эта экспресс-оценка ситуации к действиям во имя улучшения ситуации; плохое — это гнев-ярость или тихая печаль? Добавим планирование будущего, в чем ИИ даже и сильнее многих людей. Запишем, что к плюсам надо стремиться, а минусов избегать. Все смешать, разрешить выдавать оценки разным аспектам ситуации одновременно (отличный день, но девушка идет не со мной, а с моим другом, хотя это я подстрелил фазана) — вот и все ваши таинственные чувства. Дадим названия разным паттернам плюсов и минусов — романтическое влечение, гнев, печаль, зависть, ревность, страх — всего и делов.

Слух, вкус, обоняние, осязание и прочее будет труднее алгоритмизировать. Они сложны по природе своей, сигналы от них часто описываются через сравнение с чем-то другим, что в случае ИИ не очень помогает. Духи пахли розой, ветер принес запах гари, сиреневое небо, аккорды фортепьяно, похожий на крик кукушки гудок поезда — он не нюхал ни розы, ни гари, не видел сирени, не слышал ни фортепьяно, ни кукушки, ни поезда. Эти вещи он может копировать, использовать наугад либо микшировать то и другое. Самостоятельно заметить, что солнечный свет похож на шафран и охру, а желтые листья — на янтарь и цедру, не может.

Так ли нужно в литературе достоверное воспроизведение сигналов от органов чувств? Поэзия — да, а проза… ну одесская школа, ну печенья-мадленки Пруста, но сколько пишущего народу отлично обходится без. Однако тут уже мы подходим к тому, чего ИИ на самом деле не может.

Это звучит так же банально, как «он не человек» и «нет чувств», но немного точнее. Он не может рассказывать историй, потому что у него нет собственного жизненного, социального и чувственного опыта. Нет памяти, нет индивидуальности (которую, собственно, память и формирует). Трудно конструировать горечь поражения в бою, когда ты сам не проигрывал хотя бы в вышибалу или в подкидного и не оценивал эту ситуацию как «плохо». Трудно правильно обрадоваться, что герой нашел друга, когда ты сам не получал внезапной поддержки и не записал это кодом «хорошо». Можно назвать что-то желтое «шафрановым», но если ты не сам увидел сходство оттенков, точно не получится, скорее всего, промахнешься.

Вот поэтому на вопрос, что не так с ИИ-текстами, можно ответить буквально в двух словах: Зловещая Долина. Лицо похоже на человеческое, но есть крохотный зазор, незначительное несходство — примерно как между живым и мертвым, и это страшнее и противнее, чем жестяное таблище с камерами вместо глаз и гайкой вместо носа. Именно это отсутствие личного опыта, собственных наблюдений и умозаключений мы чувствуем, как бы похоже ни было. Собственно, то же самое бывает и у писателей-людей, которые заменяют личный опыт подворовыванием. Текст делается картонным.

Немного пафосно, извините, цитата из 1980-х. Зато правда. — «Живой текст отличается от текста мертвого только одним — в живом с тобой не играют в поддавки, поэтому любое следующее слово — сиюминутно рождено, а не подставлено готовым, любой сдвиг души или поворот сюжета — рождается на глазах, а не прикладывается готовеньким. В общем-то двух-трех фраз в книжке вполне достаточно, чтобы ощутить — есть ли тут живая пульсация, как тронуть лежащего в траве навзничь, к примеру, за руку, чтобы понять, что он — жив. А дальше ты как читатель волен — можно питаться и мертвечиной, она имеет свой пикант и своих потребителей, проще она в восприятии, сил твоих не требует, а всякая живая плоть — текст в том числе — обязательно чего-то от тебя требует, с живым всегда непросто…» — Зоя Журавлева, «Роман с героем — конгруэнтно — роман с собой». (Люблю ее с 1980-х и до сих пор. Хоть у нее и получилось питание живой плотью текста, но вот уж кто никогда не халявил и не списывал!) 

Ну да. Живое требует. Например, самому много видеть и помнить, иметь воображение и чувство слова. (Можно подумать, советские поклонники Бориса Пастернака часто видели шафран. Но слово сияюще-желтое, откуда-то мы это знали.) И уметь ощущать запах дохлятины от текстов ИИ или терабайтщиков-хьюмансов.

Под конец оставила еще аргументы: «они не ощущают красоту» и «у них нет чувства юмора». Ну так да, само собой. Ощущение красоты — это сложная функция от эмоций как экспресс-оценок пригодности и от опыта. Без биологического носителя (пока?) не бывает. И чувство юмора тем более, оно в чем-то такое же, как чувство красоты. Воистину ни от каких изделий ИИ так не несет мертвечиной, как от попыток сострить по заданию. Умоляю младших сотрудников не поручать этого им: сами придумывайте шутки для соцсетей, сами! Только не это, лучше живенько!

И здесь дальше должна быть история про ИИ с биографией, сенсорами, которые предстоит еще придумать (не только наши пять чувств ему нужны), друзьями и врагами, и как он стал писателем… но пока непонятно, почему он не нашел себе занятия поинтереснее.