«Велика Россия, а жить негде» (Толкователь)
Автор: ЯрославМножество исследований социологов показывает, что от 60 до 80% россиян хотят жить в собственном доме. Но стройкомплекс продолжает и продолжает строить многоэтажки.
А вот высшие страты власти предпочитают жить как раз в загородных домах.
Считается, что моду на загородную жизнь среди советского начальства зародили американские специалисты, под чьим руководством со второй половины 1920-х и в 1930-е осуществлялась индустриализация СССР. Чуть позднее, в 1940-е в эти загородные посёлки, изначально предназначавшиеся для американцев (и чуть меньше – для немцев, голландцев, итальянцев и др. зарубежных специалистов) въехало уже советское руководство, и полюбило такой образ жизни.
Типичный пример – загородный посёлок для американцев «Берёзки» в Магнитогорске, функционировавший в 1930-е годы, имевший неофициальное название «Американка». В нём было 150 домов.
Для строительства и запуска Магнитогорского металлургического комбината Сталин пригласил специалистов из американской фирмы Arthur McKee & Co, которые практически повторили проект стального завода в Гэри в штате Индиана – крупнейшего в мире комбината в то время. Также были приглашены и сотрудники компании Demag, которая поставляла сталелитейное оборудование на завод. Именно для них в считанные месяцы был построен посёлок, которой во многом повторял поселок Маунт-Вернон в штате Нью-Йорк.
О градостроительных принципах «Американки» в Магнитогорске рассказывается в научном журнале «Тульский научный вестник. Серия История. Языкознание», №2, 2025.
«Первоначально элитный поселок назывался «Американский городок» («Американский посёлок», «Американка») так как основную массу жителей в начале 1930-х гг. составляли американские специалисты, прибывшие в город для осуществления контроля за монтажными работами оборудования компании «Мак-Ки». Весной 1930 г. в город приехали инженеры из США, которые кроме профессиональных целей оценили социально-бытовые условия в Магнитогорске и решили перевозить сюда свои семьи.
Посёлок разместился на западной стороне горы Магнитной, где геологические исследования не выявили залежей железной руды. Кроме того, поселок располагался недалеко от возводимых объектов металлургического производства, и поселение удачно вписывалось в розу ветров региона.
Посёлок представлял собой образец идеального садово-поселкового комплекса, соответствующего западноевропейскому стандарту градостроительства. Каждый участок обладал одинаковой площадью и был окружён металлическим забором с воротами. Принципы комплексного строительства, свободной планировки и размещения жилого района вокруг зелёного массива и зон для спорта и прогулок были основополагающими при создании «Берёзок».
Высотность зданий колебалась от одного до трёх этажей, а ориентация окон и улиц - на юго-восточную и северо-западную стороны. В поселке были возведены дома сборной щитовой конструкции и кирпичные коттеджи. В двух домах гостиничного типа были спроектированы двух-, трёх- и пятикомнатные квартиры.
В коттеджах на первом этаже располагались гостиная, кабинет, столовая, кухня, санузел, кладовая и закрытая летняя веранда; на втором этаже - три спальни, ещё одна ванная, гардеробная и открытая терраса с зоной отдыха, которую использовали для утреннего и вечернего чаепития в хорошую погоду. Прогулочные аллеи посёлка были замощены. В поселке возвели два капитальных многоквартирных (но малоэтажных) дома, квартиры в которых были полностью меблированы. В одном из них проживала семья Краузе: «Это хороший каменный дом городского типа, на 8 квартир. Наша на втором этаже. В ней 4 комнаты, прохожая, ванная, комната для работницы. Отопление центральное. Квартира удобная и красивая. И новая мебель... Как всегда, не хватает одной комнаты - кабинета для Фридриха».
А так выглядели жилища рабочих в 1930-е.
Первое фото – с полуземлянками атрибутируется как «Днепрострой».
Второе фото – женский барак атрибутируется как «Строительство Ярославского резиноасбестового комбината».
Как уже не раз писал, «традиция и скрепа» российской жизни – это жизнь в вечной скученности, тесноте: в избе (средней площадью 16-25 кв. м на 5-6 человек), в рабочем бараке, казарме, землянке, общежитии, лагере, коммуналке (хотя коммуналка по сравнению с жизнью в избе или бараке выглядела уже очень хорошо).
«Велика Россия, а жить негде».
Только-только Россия выходит из этой «традиции и скрепы», а потому нам – ещё строить и строить.
Ещё бы одну российскую «скрепу и традицию» выделил – «женщина как ломовая лошадь».
На графике видим, что даже в 2000 году женщины США, Англии и Франции не достигли уровня занятости в наёмном труде советских женщин 1959 года (63,4% женщин тогда работали).
Далеко им до доли российских женщин в занятости сегодня в 80-85%.
Такая высокая занятость сформировала несколько явлений в жизни российской женщины. Первое явление – бОльшая устремлённость к карьерному и профессиональному росту.
Второе – это очень тяжкий труд, измотанность, если ещё и учитывать уровень вовлечённости российских женщин во «вторую и третью рабочую смену» в домашнем труде и воспитании детей.
Значительная часть западных женщин занимались максимум двумя из трёх явлений: наёмная работа, домашний труд и воспитание детей. Например, это может быть наёмный труд и воспитание детей, а домашний труд пусть берёт партнёр или отдаёт его на аутсорс.
Для советских и отчасти ещё и российских женщин ситуация осложнялась гораздо худшей оснащённостью сферой услуг и современными бытовыми приборами.
К примеру, даже пару лет назад приходили гордые сообщения низового начальства, что они обустроили на водоёмах мостки для стирки и полоскания белья.
И вот лично у меня ощущение, что то, что в России принято называть «гендерными войнами», это всего лишь откат к нормализации жизни женщины, когда она тоже, как её сёстры на Западе, больше не хочет тянуть все три явления одновременно, а готова нести только два из трёх (самые ресурсные женщины – одно из трёх). Т.е. истончается и постепенно исчезает и эта «традиция и скрепа».