Ничего личного, просто Рождество.

Типичный романтик: все ждут Рождества — свечи, глинтвейн, семейное тепло. Я, как писатель-самоучка (признаюсь, это громкое название для человека, который две недели не может придумать глагол к слову «персонаж»), жду его с содроганием. Потому что Рождество — это время, когда даже моя кошка смотрит на меня с немым вопросом: «И когда ты уже закончишь свою «великую книгу» вместо того, чтобы пятый час гуглить «как описать снег, чтобы не банально»?».

Мой творческий процесс в праздники выглядит так. Сажусь за стол, вдохновленный тишиной и предвкушением чуда. Чудо приходит немедленно: сосед дядя Вася начинает сверлить стену ровно в момент, когда ко мне наконец приходит мысль о гениальном диалоге.  

Затем наступает этап «семейной поддержки». Родственники, узнав, что я «чем-то там пишу», задают одни и те же вопросы с деланным интересом:
— О чём книга?
— О смысле бытия и одиночестве в цифровую эпоху.
— А почему бы не про что-нибудь весёлое? Про любовь, например. Или про войну. Там деньги платят.

Да, спасибо, обязательно учту. После такого совета я сразу чувствую прилив вдохновения и желание описать ещё три страницы экзистенциального кризиса главного героя. Под звуки «Last Christmas» по радио, конечно. Потому что иначе нельзя.

Отдельная радость — рождественский декор. Мой письменный стол теперь украшает гирлянда, которая мигает с частотой, способной вызвать эпилептический припадок у здорового бизона. Попытки выдернуть вилку пресекает мать со словами: «Атмосферно же!». Да, атмосфера эпилептического диско-клуба — именно то, что нужно для написания философского трактата.

А ещё есть обязательный рождественский марафон «напиши хоть что-нибудь, ты же писатель». Все ждут от меня тоста, поздравления в соцсетях, хоть какого-то проявления литературного дара. В итоге я выдаю шедевр: «Пусть ваш год будет менее прозаичным, чем мои неудачные черновики». В ответ — напряжённая улыбка родни и тишина.

Но главный удар по творчеству наносит, конечно, «рождественское чудо» — внезапное озарение, что все мои сюжеты никому не нужны. За окном — мир, где люди радуются простым вещам: вкусной еде, подаркам, общению. А я сижу и пытаюсь заставить героя поговорить с призраком его бывшего кактуса. 

В общем, если в это Рождество вы увидите человека, который с безумным блеском в глазах пытается зарифмовать «Вифлеем» с «пармезаном», — это я. 

С наступающим. И да пребудет с вами сила… а также терпение, если ваш родственник — тоже писатель.