Формула Брынзы и некоторые спорные мысли

Я вот думаю: интересно, всегда ли так было?

Начинаю вспоминать Союз там, школьные годы чудесные… потом всякие разговоры с много читающими товарищами… Очень потом, в девяностые, в нулевые – разговоры с пишущей братией, с околопишущей… трёп на СамИздате Мошкова, потом – Жжшный трёп… Всякие литературные конкурсы, то, что говорилось в комментариях к тем конкурсам… комменты в сетевых библиотеках, на Лайвлибе, в Лаборатории Фантастики, в Литмастерской…

Вот, значит, я это всё вспоминаю – и делаю вывод, не то чтобы даже печальный, а такой грустно-рациональный и отчасти циничный: братцы, видимо, так было всегда.

Я даже больше скажу: было и хуже.

Я даже думаю, что было намного хуже.

Я это всё о чём: Ляля Брынза, наша умница и прелесть, чеканно сформулировала, чем читает большинство людей – и, видимо, именно это было всегда. Не виноват в этом ни современный «литературный фастфуд», ни Интернет, ни клиповое мышление. Вот читаешь литературную критику тридцати-сорока-пятидесяти-столетней давности – и всё это видишь. Наглядно. Аж у корифеев и классиков, которые тоже люди в целом хорошие, но – и дальше по тексту.

Подавляющее большинство, огромное большинство людей текста почти не видит.

Отсюда вопрос: не может видеть или их просто не научили? Потому что сейчас – если сравнивать с нулевыми – по моим ощущениям больше людей, которые текст видят. Откуда-то же они взялись… Может, научить реально можно? Интересно прям.

По этому поводу я хочу с вами, дорогие друзья, посоветоваться. 

Как вы думаете, насколько интересно и полезно было бы попробовать… ну, поразбираться с текстами вместе? Чему-то научиться возможно?

Заодно мы бы поставили интересный эксперимент… но всё не так просто, как кажется.

Сразу поясню: у меня довольно специфический взгляд на «формулу Брынзы». Для меня, если мы переведём эту формулу на общеупотребительный язык, она звучит так: люди читают фабулу. Точка.

Не посыл. Не идею. Не сюжет даже. И уж тем более – не слова. Фабулу. То есть – последовательность действий.

Поэтому с первого взгляда может показаться, что они прочитанное понимают. Они же даже пересказать его могут! И кое-какое своё отношение к нему выразить. Ну вот тёща Воробьянинова спрятала в стул бриллианты – и сам Воробьянинов вместе с Остапом Бендером, сыном турецкоподданного эти бриллианты всю книгу ищет. Нормально. Или там Онегин Ленского на дуэли убил. Нормально. Там правда так написано.

Но фишка в том, что при таком восприятии текста берёшь от него самую малость. Ну, десять процентов. Как из газетной хроники: с тем-то случилось то-то. И можно уже какие-то выводы делать, восхищаться или возмущаться.

И вот это почти всем людям кажется абсолютно нормальным. И в школе этому учат. И интересной книжкой называется та, где такая последовательность действий, что любопытно, чем всё это закончится.

С одной стороны, оно, быть может, и впрямь нормально. В конце концов, искусство есть искусство – и не обязательно широким массам поголовно разбираться в искусстве, хоть бы в прерафаэлитах или балете. Широкие массы потому и широкие, что состоят и из физиков, и из лириков, и каждому своё, и кто-то дивно разбирается в ракетных двигателях, кто-то печёт хлеб, а кто-то мастерски чинит сантехнику, что в обиходе может оказаться не менее важно, чем ракетные двигатели, если положить руку на сердце. И если после праведных трудов человек читает книжку – как-то дико от него требовать, чтобы он корчил из себя Белинского.

Поэтому читателям «формула Брынзы» абсолютно простительна, а уж если они её как-то превышают или отменяют – так честь им и хвала всяческие. 

Беда не в читателях – в писателях.

Пишущей братии-то нынче – валом. И коллеги по опасному бизнесу не только читают, но и пишут по «формуле Брынзы». То есть – так же, тем же. То есть – фабулу. И в процессе работы, абсолютно не включая специфические писательские отделы психики, рассказывают всякое интересное о себе, что для широких масс идёт этаким двадцать пятым кадром, воспринимаясь на уровне подкорки, а для масс нешироких воспринимается как струя дихлофоса в лицо.

И вот тут-то и начинается самое интересное.

Когда писатель искренне не понимает, что такое «плохой текст», если фабула на месте. «Плохая фабула» – это сравнительно понятно, хоть может быть и обидно. Ну там, обоснуй, логические сбои и «почему у вас у героя к середине книги образуются внезапные усы, куда у злодея пропадает горб и деревянная нога, почему трезвенник «привычно опрокидывает стакан виски» – и вот этот вот всё. Это – поломаются, но примут.

Примут даже «кури букварь». Потому что в эпоху ИИ и всяких прочих контролирующих грамотность цифоровых систем грамматические ошибки – не комильфо как-то. Приличный человек даже за выловленную опечатку поблагодарит.

Но почему «плохой текст», если нет грамматических ошибок и явных логических сбоев – уже вообще никак. В штыки. В истерику. «Вы всё врёте!» – «Вы завидуете!» – «Вы придираетесь!» – весь этот ассоциативный ряд. И именно вот это заставляет людей искренне не понимать, что хорошего в Чехове и Пушкине – и почему плох Вася Пупкин с сорокотомной эпопеей «Властелин Ваще Всего».

Ну у Пупкина же фабула точно интереснее, чем у Чехова! Там же все сорок томов – пиф-паф-ой-ой-ой – а не всякие чиновники, умирающие от насморка, и всё такое прочее. И «почему я должен читать излияния депрессивного алкоголика», и «нет ничего хуже школьной программы», и «давайте включим в школьную программу Лукьяненко и Гарри Поттера» – как раз об этом. 

«Ну вы же видите, что уровень несравним?!» – вопрошает в предсмертном отчаянии тот, кто понимает. «Нет!» – дружным хором отвечают читатели и писатели, которые чувствуют себя как дальтоники, которым показали две загадочные картинки «найди отличия» – и отличия там выделены именно тем цветом, который они не различают.

Отсюда вопрос: стоит ли пытаться этот цвет хотя бы словами описать? Как вы считаете, дорогие друзья, есть ли смысл посты писать, примеры показывать, что-то в этом роде объяснять? Или нет? И – если да – не будет ли вам тяжело и неприятно слушать, насколько часто интересная фабула может очень легко соседствовать с очень плохим текстом? 

А ещё какие, не побоюсь этого слова, офигительные психологические глубины может раскрывать этот самый плохой текст. Причём это глубины не героя, а самого автора, который ни сном ни духом...

А то я ведь могу показать «диагноз по абзацу». Очень страшно.

Но надо ли?