В твоем молчании -25% сегодня

Утро пришло в дом тихо, почти крадучись — не ярким светом, а серой дымкой, размазанной по окнам. Кирилл открыл глаза и долго смотрел в потолок, слушая, как дождь мерно и глухо отбивает бесконечный ритм по старому шиферу. Дом, казалось, прислушивался вместе с ним: каждый скрип половиц, каждый вдох пропитывался смесью влажного дерева и терпким запахом марганцовки с йодом.

Кирилл медленно сел на край кровати и поморщился, будто каждое движение причиняло боль — не физическую, а ту, что жила глубоко и отзывалась при малейшем поводе. На кухню он шёл осторожно, будто боялся потревожить тяжёлую тишину. Здесь всё было знакомо и бессмысленно: холодильник гудел так, словно собирался сказать что-то важное, но каждый раз передумывал; стол был заставлен баночками, пузырьками, таблетками — ритуал ухода за Ильдой стал привычкой, утратившей смысл, но отказаться от неё Кирилл не мог.

Он поставил на плиту вчерашний суп, разложил лекарства; руки двигались медленно, выверенно, без лишних жестов. Кирилл давно привык жить на автомате, экономя силы и эмоции, которых почти не осталось. Взяв поднос, он прошёл обратно в спальню и замер в дверях: Ильда лежала неподвижно, с закрытыми глазами, и в полутьме её лицо казалось чужим и далёким.

На секунду сердце вздрогнуло: показалось, что это и есть конец — тихий, незаметный, без крика и страданий. Но, когда он подошёл ближе, Ильда открыла глаза — их снова разделила невидимая стена, через которую они так и не научились смотреть друг на друга иначе.

Кирилл поставил поднос на столик у кровати и сел рядом. Поправил одеяло, и пальцы случайно коснулись её руки. Касание было таким неожиданным и коротким, что оба замерли, будто нарушили неписаный закон между ними.

— Я приготовил завтрак, — сказал он тихо, подбирая слова, нелепые и чужие в этой комнате.

Ильда молчала. Взгляд её упёрся куда-то поверх его головы, в стену, за которой не было ничего, кроме сырости и дождя.

— Ты будешь есть? — спросил он ещё тише, и фраза осыпалась, как тонкое стекло.

— Мне всё равно, — сказала она ровно, без эмоций, как говорят о погоде или времени суток.

Молчание снова стало густым, почти ощутимым. Кирилл всматривался в её лицо, пытаясь прочитать хоть что-то, но там не было ответов — только ровная, холодная усталость.

— Чего ты хочешь? — спросил он вдруг, удивившись собственной прямоте.

Она усмехнулась, и улыбка показалась чужой, почти незнакомой.

— Хочу, чтобы ты перестал делать вид, что заботишься обо мне. Ты держишь меня здесь не потому, что я тебе нужна, а потому, что боишься остаться один.

— Это не так, — сказал он, чувствуя, как голос слабеет.

— Так. Я пленница твоего страха, а не твоей любви. Не выдавай одно за другое.

Он отвернулся к окну, где дождь монотонно стучал по стеклу, смывая пыль, прошлое и любые попытки оправдаться.

— Ты хочешь сказать, что всё бессмысленно? — тихо спросил он.

— А разве ты сам этого не понимаешь? — голос её звучал устало, почти безжизненно. — Мы давно живём в пустоте. Ты носишь лекарства, готовишь еду, поправляешь одеяло — но это просто действия, лишённые смысла.

https://author.today/reader/498677