Живность на кораблях

Во времена парусного флота все корабли кишели крысами. От этих паразитов невозможно было избавиться: лишь только что спущенные со стапелей корабли могли похвастаться отсутствием грызунов. Но недолго. Как только в трюмах появлялась провизия – появлялись и крысы. Крысы уничтожали и портили все, до чего могли добраться: запасы крупы, мяса, сухарей и пр. Были известны случаи, когда при отсутствии запасов крысы начинали питаться досками корабля. С. П. Махов в своей книге “Нулевая война” приводит такой пример: во время ремонта английского шлюпа «Пегги» в 1756 году, при осмотре камбуза было обнаружено, что крысы прогрызли двухдюймовую сосновую доску, отделявшую кладовую от каюты второго лейтенанта. Там же упоминается случай 1763 года, когда капитан Лэфори сообщил, что на его фрегате крысы отгрызли часть обшивки днища, из-за чего корабль дал течь.

Стоит отметить также вред, наносимый крысами обитателям новых земель. Когда корабли становились на якорь, крысы проникали на берег и «осваивали» новые территории. Часто это крайне негативно влияло на местную фауну. Показательна как пример такого вторжения история с островом Южная Георгия. До появления первых мореплавателей на этом острове не было млекопитающих, помимо тюленей. В отсутствие хищников морские птицы гнездились прямо в траве: альбатросы, большие коньки, желтоклювые шилохвости, качурки Вильсона, южные гигантские буревестники и пингвины. В 1775 году на острове высадилась команда Джеймса Кука, а вместе с ними и крысы. В итоге крысы погубили миллионы птенцов, и спустя пару веков птиц на Южной Георгии стало меньше почти на 90 %, чем было при капитане Куке.

Подобное происходило и ближе к современности. Так, например, во время Второй мировой войны американские корабли остановились на рейде около острова Мидуэй, и перебравшиеся на сушу крысы уничтожили там всех птиц из рода лайсанский погоныш всего за два года. Теперь этот вид считается вымершим.

Если команде корабля сильно не везло и из-за шторма или потери курса питание заканчивалось раньше, чем ожидалось, матросам приходилось вспоминать, что крысы – это не только паразит, но и источник белка. Во время длительных экспедиций такое случалось не раз. К примеру, участник знаменитой экспедиции Ф. Магеллана – Антонио Пигафетта, описывал “прелести” перехода через Тихий океан: “Мы питались сухарями, но то уже не были сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями, которые сожрали самые лучшие сухари. Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловью шкуру, покрывающую грот-рей, чтобы ванты не перетирались; от действия солнца, дождей и ветра она сделалась неимоверно твердой. Мы замачивали ее в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали их. Мы часто питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать”.

Нечто похожее встречается в воспоминаниях французского корсара Жана Дубле: “Для экипажа осталось лишь немного говядины и соленого сала, но прогнившего и вымокшего в морской воде. Я велел нескольким матросам наловить для нас крыс и пообещал хорошо с ними расплатиться. Они наделали капканов, и за двух пойманных я заплатил 30 солей. Это побудило и остальных заняться ловлей. Крыс полно на кораблях, нагруженных сахаром. Те, кто смеялись надо мной, вошли во вкус, и так как крыс становилось все меньше, мы повысили цены до 1 экю за штуку. Через 21 день в ход пошли их волосатые шкурки, которые мы кипятили. Они превращались в очень вонючую клейкую массу, но, поджаривая их на углях, мы подавали крыс к столу и утоляли наш волчий голод”.

Раз речь зашла о еде, то из живности на корабле также могли присутствовать “живые консервы”: козы, овцы, свиньи, гуси, утки, иногда кролики и даже телята. Количество крупного рогатого скота на корабле могло быть значительным. Например, корабль «Саммерсет» в 1760 году загрузил для трехмесячного плавания в Средиземном море 71 теленка. А адмирал Эдвард Хоук считал, что разумный запас провизии на линейном корабле – это 40 овец и 12 телят.

Для такого количества скота были нужны целые тонны фуража, который приходилось везти с собой. Часть животных, такие как куры, гуси, свиньи и кролики, жили в клетках и загонах, в то время как козы, овцы и телята могли перемещаться по кораблю. Специально для них на дверях кают и на верхней палубе вывешивали сумки с зерном и крошеным хлебом. Естественно, животные справляли нужду где придется, что приводило к жуткой антисанитарии на корабле.

В запасы моряков, помимо крыс, могла вмешаться и стихия. Во время плавания корсара Жана Дубле в Атлантике разыгралась такая буря, что все “живые запасы”, – домашняя птица, бараны, свиньи – погибли. “Мы нашли клетку с шестью затонувшими индюшками, которых немедленно засолили”, – с горечью вспоминал пират.

Еще одним видом живности на борту были любимцы моряков: кошки, собаки, ручные крысы. На военном корабле из-за них могли разгораться настоящие баталии с первым лейтенантом, который отвечал за чистоту.

Кошки выделялись среди корабельных любимцев. Существовало множество суеверий, связанных с их присутствием на судне. Например, считалось, что если кошка подходит к моряку на палубе, то это к удаче, а если она подходит только наполовину, а потом разворачивается, то это к несчастью. Значительная часть суеверий касалась штормов и бурь. Некоторые моряки верили, что кошки могут вызывать штормы с помощью магии, заключенной в их хвостах. Считалось также, что если корабельная кошка упадет или её выбросят за борт, то это повлечет за собой ужасную бурю. Даже если корабль уцелеет, его все-равно будут преследовать девять лет неудач. Также стоило внимательно следить за тем, как кошка вылизывается: если против шерсти, значит скоро будет буря; если она чихала, то жди дождя, а если кошка разыгралась, значит скоро поднимется ветер.

А как же попугаи, спросите вы? Все мы помним, что на плече у настоящего корсара должен сидеть попугай. Однако в реальности пираты не разгуливали с попугаями на плече и редко держали их в качестве домашних животных. Этим мифом мы обязаны “Острову сокровищ” Р. Л. Стивенсона.

Яркие птицы всех видов и обезьянки могли жить у богатых пиратов как показатель статуса, подражая европейским аристократам, которые заводили себе целые зоопарки. Для обычного флибустьера попугаи чаще были просто товаром, который можно выгодно продать. Поэтому если кто и встречал в городе пирата с попугаем, скорее всего это была демонстрация товара.

Именно благодаря интересу знатных особ Европы к экзотическим животным на борту стали появляться экзотические животные: обезьяны, попугаи, иногда даже страусы. Взять к примеру попугая ара – на птичьих рынках Лондона он стоил 5-7 гиней, что для обычного моряка было целым состоянием. С. П. Махов в своей книге описывал случай, произошедший в 1758 году. Английский капитан Форрест захватил корабль французской Ост-Индской компании, на котором «…обнаружил живности на 300 тысяч фунтов!», включая медведя-гризли и слона. Оказалось, что судно было зафрахтовано председателем французской Академии наук – мсье Реомюром. Поскольку Реомюр финансировал экспедицию на свои деньги, лондонский суд постановил вернуть животных владельцу, правда слон к тому времени уже умер.

Источники:

Махов С. П. «Нулевая война»: англо-американское противостояние 1812–1815 гг. // История военного дела: исследования и источники. — 2015. — Специальный выпуск. III. Военно-морская история (от эпохи Великих географических открытий до Первой мировой войны) — Ч. II.

Гладков Н. А. Неизбежно ли вымирание птиц? //Русский орнитологический журнал. – 2012. – Т. 21. – №. 739. – С. 614-627.

Копелев Д. Н. Корабельная пища XVI–XVIII вв. и гастрономические пристрастия пиратов //Этнографическое обозрение. – 2011. – Т. 1. – С. 48-66.

Евстафьев И. Л. Крыса, корабль, порт //П-77 Дослідження ссавців степових регіонів: збірник наукових праць. – 2015. – С. 87.

Васильева А. И. МИФ О ПИРАТСТВЕ И ПИРАТАХ В РОМАНЕ Р.Л. СТИВЕНСОНА «ОСТРОВ СОКРОВИЩ» // ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ НАУЧНОЙ МЫСЛИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: сборник статей. – 2015. – С. 194.