О том, как Херман Кан испортил некролог

Теперь — грустная, но назидательная история, почему в биокопмьютинге "упорно не помнят" "человека, который первым запрограммировал Дарвина — в 1951 году".

Херман Кан — автор идеи рулетки/расщепления в методах Монте-Карло для глубокого проникновения излучения — очень скоро стал тем самым Херманом Каном, который в RAND опубликовал много довольно пессистических game theories про ядерную войну. Это он был прототипом доктора Стрейнджлава и Стэнли Кубрика.  

Его ощественная позиция была не вполне обычна: при маккартизме его обвиняли в коммунизме и атеизме (он действительно всегда был членом ACLU — тогда почему не промоутировал то, что "первым запрограммировал Дарвина"?).

Но потом перешёл из матфизики в "ненаучное", "неригорозное" планирование ядерных войн. В 1967 опубликовал прогноз жизни в 2000 году, где, в отличие от другого ядерщика, Сахарова, который предугадал Интернет, не предугадать практически ничего. Гнт ни сверхпрочных AI-designed композитов, ни транспортных технологий на земле, в воздухе и в космосе на новой физической основе, ни освоения дальнего космоса благодаря капитализму (а вроде был левый — но пел осанну капитализму!). Уже проект "Аполлон" должен был его настрожить: его свернули после шестого полёта — именно из-за разорительности, когда пиар-эффект был уже достигнут.

Зато Кан ничего не педсказал насчёт инфо- и биотехнологий XXI века. А ведь он были computer scientist! Станислав Лем очень саркастически отозвался о его прогнозах. Лучше бы он остался матфизиком!

Печально: се человек, который первым соединил киберпанк с биопанком (Дарвин ин силико), но сам застрял в атомпанке. Нащупал золотую жилу — и ушёл в пиритовую обманку. И умер совсем нестарым (62 года) в 1983, при мрачном Андропове, в пароксизм ядерного безумия.

Хевисайда помнят как гениального самоучку, нищего пророка, который первым имплементировал Лапласа спустя век после Лапласа. Кана помнят, как мрачного стратега ядерной войны, чьи прогнозы никак не сбылись. А ведь он первым имплементировал Дарвина спустя век после Дарвина. Но соблазнился докладами перед угрюмыми генералами. Метод Кана до сих пор в MCNP — то кто это знает, кроме немногочисленных экспертов? А ведь мог бы греметь как пионер биокомпьютинга! Сравнить его с Хевисайдом: все-таки посмертное воздаяние для обоих.

И с Сахаровым — тоже. Очень многие, столкнувшись с маккартизмом — от Эйнштейна до Чаплина — бросили вызов системе. Кан мог бы — в эпоху, когда вся sci-fi была левой и атеистической — сказать: "Да пошли вы! Я — запрограммировал Дарвина. Математически показал, что ЕО работает, и нет никаой "сборки Боинга на помойке при помощи торнадо"". Академия бы рукоплескала. Вся поп-культура для нинтеллектуалов, все Шекли, Хайнлайны, Азимовы и Кларки — тоже. А он скатился в сущую дугинщинцу, "за которую платили".

Кто бы помнил Сахарова, если бы он не пережил метанойю после отповеди советского контр-адмирала Петра Фомина: "Торпеда, вызвающая цунами, для советского флота этически неприемлема"? Никто, кроме историков вооружений. Правда, для узкого лагеря "ястребов" слава Сахарова до сих пор геростратова — но для всего мира она совсем другая. И даже РАН и Монетный двор отличают в его честь медали даже в 2020е, на пике новой "горячей" войны.

Да, и скорее всего его бы даже не посадили — как не посадили Эйнштейна или Чаплина. И даже бы не держали шесть лет под домашним арестом в чужом городе, как Сахарова — себе дороже антипиар. За Кана бы вступилась вся академия и поп-культура в лице sci-fi.

Кстати, вот и ответ, почему мейнстримно-медийная академия упорно не помнит "человека, который первым запрограммировал Дарвина". Он — с т.з. мейнстриимно-медийной академии — "испортил себе некролог", он "ренегат" и "апостат": был когда-то левым, атеистом и секуляристом — а стал обслуживать ястребов войны совершенно неригорозными прожектами — он говорил им "то, что заказчику было приятно слышать".

Кан мог сделаться героем хотя бы в нишевой зоне левой академии и sci-fi-еров со своим "это я первым раз расколдовал часы и часовщика Уильяма Пейли". Вместо этого он выбрал месседж, который не понравится никому, кроме "сильных мира сего": "в ядерной войне умрут многие, но не все". Обыватель считавал: "умрёшь ты, а твой начальник отсидится в бункере". "В рай" никто не хочет — поэтому не заходит и пропаганда Дугиных и Прилепиных. Обыватель может быть сколь угодно шовинистическими — но если Малофеев говорит, что "забота Империи о подданных не означает заботы об их комфорте" — обыватель это прекрасно считывает: "в рай" хотят въехать на его горбу.