Хлябь Обетованная
Автор: Пархом Гыпопо
Цок. Цок. Цок.
Звук был сухим, чётким, костяным. Так мог бы щёлкать метроном, если бы его маятник сделали из чужой фаланги. Удар о брусчатку — пауза — удар. Никакой спешки, никакого сомнения. Механизм, который не уговаривают.
Сначала из серой, слоистой мути тумана проступил он.
Низкий, плотный сгусток мышц, обтянутый кожей, похожей на сырую резину. До тошноты знакомый силуэт детской игрушки — такой, что в азиатских витринах обычно улыбается и обещает “милоту”, — только здесь эту “милоту” содрали до мяса и оставили шевелиться. Длинные уши-антенны стояли вертикально, ловя воздух. Широкая улыбка показывала частокол идеально белых, слишком человеческих зубов. Белёсые глаза — как молоко, в которое кто-то плюнул светом — смотрели строго вперёд и не моргали.
Ту-ту не бежал. Он вышагивал, присваивая себе пространство.
Чёрный поводок не провисал. Он дрожал в воздухе тугой, вибрирующей струной — не ремнём, а линией связи, уходящей вверх и назад, туда, где в тумане уже должна была появиться хозяйка.
Она появилась.
Тяжёлые ботинки на толстой подошве ритмично опускались на камень, ровно вторым метрономом. Ноги — длинные, собранные, с той сухой силой, которая не для танца, а для контроля. Короткая джинсовая юбка сидела дерзко — почти неприлично для официального города, который живёт не телом, а показной добродетелью. Куртка из дорогой кожи держала форму и не впитывала влажность Хляби, будто сама отказывалась признавать эту среду.
Две высокие косички торчали по сторонам и зеркально повторяли уши зверя. У него это было предупреждением. У неё — холодной насмешкой.
Лицо — красивое до тревоги. Не “фарфор без пор”, а ухоженная гладкость, как у предмета, который регулярно протирают, чтобы он правильно работал. Никакой лишней мимики. Тёмные, чуть раскосые глаза держали ясность, от которой людям обычно хочется отвести взгляд — как от лампы в операционной.
Навстречу попадались немногочисленные прохожие — те, кто имел право жить здесь, внутри. Завидев Ли Цзин и тварь на поводке, они не шарахались. Их страх был воспитанным.
Учтивый наклон головы. Вежливая улыбка — слишком быстрая, слишком аккуратная. Они отступали к краям дороги, открывая ей коридор. Кто-то делал вид, что изучает лепнину на ограде. Кто-то ускорял шаг и сворачивал к своему дому. Никто не смотрел прямо на Туту дольше секунды — только на чёрную струну поводка, как будто пытались измерить: достанет или нет.
Она кивала в ответ — механически, едва заметно.
Рука, сжимающая поводок, не дёрнулась. Она не вела зверя. Она была с ним единым контуром.
Это была Ли Цзин.
Ту-ту по китайски кролик. Какой лучше, в наморднике или без:)?
