Диагноз для «сложной» литературы: если книга требует инструкции, автор потерпел неудачу

Мы живем в эпоху, когда обложка серьезного романа часто не врата в мир, а барьер с кодом. «Чтобы оценить этот текст, рекомендуем ознакомиться с биографией автора, философскими трудами ХХ века и теорией деконструкции». Знакомо?

Мой тезис максимально прост: если книга категорически требует предварительной теоретической или исторической «прокачки» для понимания базового смысла, автор не справился с главной задачей. Он не коммуницирует, а шифрует.

Великая литература всегда находила способ говорить на универсальном языке человеческих страстей, конфликтов и вопросов. Пушкинский «Борис Годунов» бьёт в набат, понятный даже тому, кто не помнит деталей Смуты. А крик души Раскольникова у Достоевского – это не богословский трактат, а рана, которую чувствует каждый, кто хоть раз боролся с собственной совестью.  Автор берет на себя труд переплавить сложный контекст в общечеловеческое переживание. Его работа быть мостом, а не сторожем у входа в элитарный клуб.

Сейчас же мы часто имеем дело с обратным. Текст превращается в пасхалку для посвященных, в семинарское упражнение, где важнее продемонстрировать знакомство с теорией, чем рассказать историю. Непонимание такого текста подается не как его фатальный изъян, а как ваша интеллектуальная неполноценность. Не поняли? Идите учиться, читайте пятьдесят томов, а потом возвращайтесь. Это не диалог с читателем, это литературный газлайтинг.

«Но это же интертекстуальность! Глубина!» – воскликнут защитники. Нет. Просто чушь! Это подмена глубины сложностью доступа. Настоящая глубина это когда на первом уровне ты воспринимаешь мощную историю, на втором видишь тонкие аллюзии, на третьем открываешь философские пласты. А когда нет первого уровня, а есть сразу только третий, требующий ключа в виде диссертации, это провал рассказчика.

Автор, который не может без сносок и пояснительных статей донести до вдумчивого, но не специализированного читателя суть своего высказывания, похож на повара, который подает сырые ингредиенты со словами: «Домашнее задание: приготовьте сами. Изучите, кстати, французскую кухню XIX века».

Мы стали бояться сказать: «Мне это непонятно и, следовательно, неинтересно». Пора вернуть себе это право. Литература не экзамен, а разговор. А если с вами не хотят разговаривать, а читают лекцию на неизвестном языке, возможно, дело не в вас.

А как вы думаете? Ваше право требовать от автора ясности? Или долг читателя «дорасти» до сложного текста любой ценой? И главное: назовите книгу, которая, на ваш взгляд, блестяще говорит о сложном просто, или наоборот, которая возвела свою непрозрачность в абсолют без всяких на то оснований.