Виноватый ли я?

Кровь достигла подбородка. Ещё немного — и зальёт рот, нос, глаза. Тимофей запрокинул голову, отчаянно пытаясь сделать последний вдох. Но даже на грани уничтожения не мог не думать: «Я не виноват, я не заставлял её, она сама решила…»

И в этот момент Зарины — все одновременно — опустили руки в кровавое озеро и забрызгали ему лицо. Густая, тёмная жидкость залила глаза, рот, ноздри. Он задыхался, тонул, захлёбывался кровью женщины, которую убил своим безразличием.

— Смотри, — прошептал Гриша голосом, который был уже не голосом, а самой сутью осознания. — Смотри внимательно. Теперь ты видишь себя таким, какой ты есть.

Внезапно кровь начала отступать, словно подчиняясь беззвучной команде. Она стекала с лица, с шеи, возвращалась в раны на запястьях призрачных Зарин, которые теперь стояли неподвижно, образуя идеальный круг. В наступившей тишине было слышно только прерывистое дыхание и тихое, ритмичное капание. Кап… кап… кап… Словно метроном, отсчитывающий последние минуты. Тимофей дрожащей рукой стёр остатки крови с глаз и замер, увидев, что происходит.

В руках у каждой Зарины появился банный веник. Но не обычный, из берёзовых или дубовых веток, а нечто чудовищное. Ветки превратились в тонкие металлические прутья с заострёнными краями, среди которых были вплетены лезвия — узкие, длинные, с идеально отполированными краями, точно такие же, какими она вскрыла себе вены. Под тусклым светом бани лезвия поблескивали тем же холодом, что и браслет на запястье Зарины — последнее, что осталось от неё в реальном мире.

Гриша стоял теперь в стороне, наблюдая с выражением терпеливого учителя, ожидающего, когда ученик сам придёт к правильному ответу. Лицо больше не менялось, застыв в гротескной смеси черт самого Тимофея и Зарины — словно карикатура на их связь, на всё, что было между ними.

Тимофей попытался отступить, но не смог сдвинуться с места — ноги словно приросли к полу. Опустив взгляд, он с ужасом обнаружил, что из пола выросли полупрозрачные, студенистые щупальца, обвившие лодыжки и голени, намертво удерживая на месте.

— Послушайте, — голос сорвался на высокую, почти детскую ноту. — Давайте поговорим. Я могу всё объяснить. Это недоразумение.

Слова эхом отразились от стен, возвращаясь искажёнными, словно насмешка: «недоразумение… разумение… умение…». Ни одна из Зарин не отреагировала. Пустые, мертвенно-неподвижные глаза были устремлены не столько на него, сколько сквозь него — будто видели что-то за физической оболочкой, чего сам не мог разглядеть.

Гриша едва заметно кивнул — движение было таким лёгким, что Тимофей скорее почувствовал, чем увидел его. И в то же мгновение круг призраков начал медленно сжиматься, приближаясь шаг за шагом. Движения были странно синхронизированы, словно части единого организма.

Странный, чавкающий звук сопровождал каждый шаг — будто призраки ступали не по каменному полу, а по болоту.

— Нет! — закричал Тимофей, извиваясь в невидимых путах. — Стойте! Я не хотел! Я не заставлял её! Это была не моя вина!

Но крики только отражались от стен, возвращаясь усиленными и искажёнными: «моя вина… моя вина… моя вина…». Пульсирующие стены бани вторили этому ритму, сжимаясь и расширяясь в такт нарастающей панике.

https://author.today/reader/549439