Новинка-нервотрепка

Слова, вырывавшиеся изо рта, не были её обычным голосом. Это были фразы, которыми она оправдывала жестокость перед другими и перед собой. Они звучали фальшиво, пусто, а с губ при каждом слове срывалась густая красноватая слизь. Капли падали на сложенные у ног дрова и мгновенно вспыхивали маленькими злобными синими огоньками, словно каждая ложь, каждое оправдание превращались в искры для грядущего костра.

— Продолжай, — удовлетворённо кивнул Гриша. — Каждое слово оправдания — ещё одно полено в твой костёр. Каждая попытка уйти от ответственности — ещё один гвоздь в твой столб. Говори. Мы слушаем.

— Я не хотела, чтобы он умер! — крикнула Марина, и очередная порция кровавой слизи хлынула с губ, разбрызгиваясь по дровам, которые вспыхивали всё ярче, всё горячее. — Я просто развлекалась! Все так делают! Дети в школе, студенты в институте, сотрудники в офисах — везде есть козлы отпущения! Почему я должна чувствовать себя виноватой?

Верёвки впились с новой силой, словно наказывая за каждое слово лжи. Лодыжки дёрнулись сами собой, ещё шире разводя ноги, открывая тело холодному ночному воздуху. Волна жара прокатилась по низу живота, заставляя внутренне содрогнуться от смеси стыда и непрошеного удовольствия.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — торжественно произнёс Гриша, сворачивая свиток. — За осквернение идеалов пионерии и доведение товарища до самоубийства гражданка Колесова приговаривается к публичному очищению огнём с предварительным наблюдением за подготовкой к казни.

Он отступил, сливаясь с шеренгой пионеров. В наступившей тишине Марина услышала звук — влажный, чавкающий звук шагов, словно кто-то продвигался через болотную жижу. Из тёмной части леса на поляну медленно выступила новая фигура.

Сначала виден был лишь размытый силуэт, но с каждым шагом фигура становилась отчётливее, и ужас превзошёл всё, что Марина испытывала прежде. К костру приближался Олег — но не тот, которого она помнила живым, и не тот, чьи черты сменяли друг друга на лицах пионеров. Это был Олег-утопленник, Олег — выходец из могилы.

Тело было распухшим, как у человека, пролежавшего в воде несколько дней. Белая рубашка, в которой он приходил на работу, прилипла к телу, насквозь пропитанная чем-то тёмным и густым. Кожа приобрела синюшно-зелёный оттенок, покрылась волдырями и язвами, из которых сочилась желтоватая жидкость. Но самым страшным были глаза — вернее, их отсутствие. На месте глазниц зияли две тёмные дыры, из которых непрерывным потоком стекала чёрная маслянистая жидкость, оставляя неровные дорожки на щеках, капая с подбородка на грудь.

https://author.today/reader/549439