Особенности экранизацiи классическихъ произвѣденiй въ постсовѣтскiй перiодъ

Экранизовать "Сказку о царѣ Салтанѣ" - задачка нетривiальная. Только кажется, что можно взять извѣстный текстъ - да и все готово, даже сценарія писать не надо.

Кино тѣмъ отъ книги и отличается, что показываетъ, а не разсказываетъ. Перевести одно въ другое - надо сумѣть. Вотъ, скажемъ, довольно долгiй эпизодъ самой первой встречи Гвидона съ Лебедью въ оригиналѣ данъ полностью отъ разсказчика:

Къ морю лишь подходитъ онъ -

Вотъ и слышитъ, будто стонъ...

Видно, на морѣ не тихо;

Смотритъ - видитъ, дѣло лихо:

Бьется лебедь средь зыбей,

Коршунъ носится надъ ней;

Та, бедняжка, такъ и плещетъ,

Воду вкругъ мутитъ и хлещетъ...

Тотъ ужъ когти разпустилъ,

Клевъ кровавый навостилъ...

Но какъ разъ стрѣла запѣла,

Въ шею коршуна задѣла;

Коршунъ въ море кровь пролилъ,

Лукъ царевичъ опустилъ.

Смотритъ: коршунъ въ морѣ тонетъ

И нептичьимъ крикомъ стонетъ;

Лебедь по морю плыветъ,

Злого коршуна клюетъ,

Гибель близкую торопитъ,

Бьетъ крыломъ и въ морѣ топитъ!

Написано это емко, ярко, динамично; читаешь - и прямо видишь произсодящее. Но на экранѣ-то это надо показывать; разсказчикъ становится не нуженъ. И тутъ всплываетъ проблема: мало того, что "Сказка..." написана въ стихахъ, дакъ еще и съ изыскомъ. Слова персонажей зарѵѳмованы со словами разсказчика. Проиллюстрирую это парой примѣровъ.

Дiалогъ Гвидона съ Лебедью:

"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!

Что ты тихъ, какъ день ненастный?

Опечалился чѣму?" -

Говоритъ она ему.

Князь печально отвѣчаетъ:

"Грусть-тоска меня съѣдаетъ,

Одолѣла молодца;

Видѣть я бъ хотѣлъ отца".

Дiалогъ князя съ купцами:

Корабельщики въ отвѣтъ:

"Мы объездили вѣсь свѣтъ,

Торговали мы булатомъ,

Чистымъ серебромъ и златомъ <...>"

Говоритъ имъ князь тогда:

"Въ добрый пусть вамъ, господа,

По морю, по окiяну,

Къ славному царю Салтану"

Дiалогъ Салтана съ купцами:

Царь Салтанъ дивится чуду:

"Коли только живъ я буду,

Чудный островъ навѣщу,

У Гвидона погощу!"

Повариха и ткачиха -

Ни гу-гу, но Бабариха,

Усмѣхнувшись, говоритъ:

"Кто насъ этимъ удивитъ?.."

Или вотъ князь въ обликѣ мухи подслушиваетъ разсказы о чудесахъ:

Всѣ кричатъ: "Лови! Лови!

Да дави ее, дави!

Вотъ ужо! Постой немножко!

Погоди!" А князь - въ окошко,

Да спокойно въ свой удѣлъ

Черезъ море полетѣлъ.

Рѣчь персонажей зарѵѳмована съ комментарiямъ разсказчика почти по всѣму тексту. Въ экранизацiи, гдѣ разсказчикъ по уму-то и не нуженъ, персонажи не смогутъ говорить словами изъ книги, поскольку половина рѵѳмъ пропадетъ. Прописать персонажамъ кино рпики изъ оригинала - дурная идея; желающимъ экранизовать "Сказку..." придется перерабатывать авторскiй текстъ, и перерабатывать довольно сильно. Въ идеалѣ надо писать сценарiй съ нуля, лишь опираясь (пусть и максимально бережно) на авторскiй текстъ...

Какъ справились съ этимъ въ экранизацiи 2026 года? На кино сходилъ и имѣю что сказать. Картинокъ, конечно, тутъ пока не будетъ, такъ что кто не вѣритъ - можетъ только сходить самъ убѣдиттся.

Начинается фильмъ хорошо: сценаристы именно что показываютъ то, что въ книгѣ было разсказано. Болѣе того, тамъ, гдѣ въ книгѣ была позволительна недосказанность, фильмъ вноситъ ясность: что это за "три дѣвицы" такiе, въ какихъ они отношенiяхъ, кто имъ эта Бабариха, почѣму царь Салтанъ мимо проходилъ, съ чего это на вышедшую за царя дѣвицу остальные ополчились, и т.д. и т.п. подробности. Это правильно и заслуживаетъ только похвалы.

Линiя Ткачихи, Поварихи, сватьи бабы-Бабарихи вообще получилась лучше всѣго. Фильмъ, если прямо говоря, показываетъ полноцѣнную дворцовую интригу.

Сестры обижены, что царь женился на ихъ сводницѣ и хотятъ какъ-то подгадить ей - а болѣе опытная матушка удерживаетъ ихъ отъ необдуманныхъ дѣйствiй ("наше времечко еще придетъ"). Когда царь Салтанъ уѣзжаетъ на войну, а царица рожаетъ наслѣдника - сестры бросаются къ своей матушкѣ съ крикомъ, что, молъ, теперь сводницу съ трона-то и не сковырнуть будетъ... а матушка, наоборотъ, заявляетъ, что теперь-то какъ разъ "наше времечко и пришло".

Наличествуетъ даже зачатокъ драмы: когда Бабариха проситъ одну изъ дочерей незамѣтно подлить зелье въ кубокъ гонцу, везущему письмо о рожденiи наслѣдника царю Салтану, та отвѣчает: "Что Вы. матушка, я такой грѣхъ на душу не возьму!" А Бабариха ее успокаиваетъ: молъ, не боись, то зелье сонное, ничего страшного и нѣтъ... Да и не хочешь же ты, доченька, чтобы эта безтолковка на тронѣ сидѣла, а ты ей прислуживала? Не хочешь вѣдь? Ну, дакъ довѣрься маменькѣ, она дурного не посовѣтуетъ... И дочка соглашается.

Подложное письмо составляется тутъ же, на кухнѣ: Бабариха диктуетъ его дочкамъ, пока гонецъ не проснулся; какъ бы осознавая масштабъ и риски, заговорщицы не рискуютъ состряпать поддѣлку заранѣе. Записывая подъ матушкину диктовку "Родила царица въ ночь то ли сына, то ли дочь..." сестры  ажъ прихихикиваютъ отъ предвкушенiя, а на части "... не мышонка, не лягушку, а невѣдому зверушку" перо чуть не роняютъ и спрашиваютъ маменьку - молъ, не переборъ ли? А та отвѣчаетъ - не переборъ; чѣмъ хуже, тѣмъ лучше; пишите, доченьки, пишите...

Прекрасно обыграно и полученiе письма въ лагерѣ царя Салтана. "Родила!" - начинаетъ торжественно читать царь передъ соратниками. По мѣрѣ же чтенiя мѣняется въ лицѣ; его берутъ подъ руки, помогаютъ сесть; гонецъ роняетъ поданный ему кубокъ вина и самъ чуть не падаетъ... Это не только отлично сыграно, но и отлично было продумано. Право слово, это - хорошо!

Засаживая сводницу съ младенцемъ въ бочку, сестрицы умильно улыбаются (глазки въ полъ) и кладутъ комплектъ одежды - "малышу на выростъ". А ужъ когда бочку пускаютъ въ море - еле сдерживаютъ восторгъ. Смогли, смогли! Избавились отъ этой сводницы, безтолковки! Только бы не спалиться теперь...

По возвращенiи царя Салтана виновныхъ въ подлогѣ найти почему-то не удается, и Бабариха продолжаетъ интригу: охъ, молъ, горе горькое, изсушило-то сердце мое материнское, потеряла я доченьку (пусть и не родную, падчерицу), а царь-батюшка - жену и сына.... враги-то лютые подгадили... Но жизнь-то продолжается. И нуженъ же государю наслѣдникъ, часики-то тикаютъ. Такъ почему бы Салтану не поглядѣть на двухъ оставшихся сестеръ? Вотъ - Марфуша... а вотъ - Дуняша... Дѣвки, кстати, ухъ - кровь съ молокомъ... И Бабариха обхаживаетъ на эту тему царя Салтана разъ за разомъ. По ходу фильма каждая сцена прибытiя купцовъ предваряется такоими уговорами; этому удѣлено очень много экраннаго времени, я не зря сказалъ, что интрига показана полноцѣнно. Когда надо - сценаристы старались.

Что же съ линiей Гвидона?

Тутъ все начинается какъ-то не такъ почти сразу, какъ будто на контрастѣ.

Для начала - закадровый голосъ разсказчика обильно зачитываетъ оригинальный текстъ параллельно визуальному ряду. И какъ въ синемъ небѣ звѣзды блещутъ, въ синемъ морѣ волны хлещутъ... Зачѣмъ оно было нужно, если ровно это и показывается на экранѣ? Въ началѣ фильма подобнаго почти не было! Никто не говорилъ, какъ "Ткачиха съ Поварихой, съ сватьей бабой Бабарихой перенять гонца велятъ; допьяна его поятъ и въ суму его пустую суютъ грамоту другую" - это показывали, а не разсказывали.  А тутъ вдругъ наоборотъ пошло... Какъ будто эти части снимали разные люди.

Немедленно начинаются и разхожденiя. Пока бочка плыветъ по волнамъ, закадровый разсказчикъ проговариваетъ: "Словно горькая вдовица плачетъ, бьется вь ней царица" - а въ кадрѣ царица лежитъ на бочку и скорбно смотритъ въ камеру. Ну да, припустивъ слезу, но все же. Послѣ выхода царевны и царевича на берегъ разсказчикъ сообщаетъ: "Ломитъ онъ корявый сукъ и въ тугой сгибаетъ лукъ" - а въ кадрѣ царевичъ ломаетъ корявую сосенку. Тутъ надо еще опустить, что въ оригиналѣ царевичъ ломилъ дубовый сукъ, а не корявый... но сдѣлаемъ скидку.

И чѣмъ дальше, тѣмъ больше несообразностей становится.

Въ линiи Гвидона разсказчикъ за кадромъ комментируетъ почти все произходящее, вроде бы дублируя его. Закадровый голосъ: "Отъ креста шнурокъ шелковый натянулъ на лукъ дубовый..." - царевичъ въ кадрѣ мотаетъ гайтанъ какъ тетиву; голосъ: "... Тонку тросточку сломилъ, стрѣлкой лёгкой завострилъ." - царевичъ сидитъ на камнѣ и точитъ стрѣлу... И да, вся сцѣна со спасеніемъ Лебеди продублирована закадровымъ голосомъ. Кроме, разве что, послѣдняго стиха - коршун тонетъ самъ. Видать, дѣтскую психику типа пожалѣли, фильмъ же 6+.

Зачѣмъ это сдѣлано?! Чтобы - что?!

Гдѣ-то на этомъ этапѣ закралась у меня мысль, что дворцовая интрига и "бабiй кутъ" сценаристамъ были интересны и по этому направленiю работы велись, ну а остальное дѣлалось на "отвали". Надо сказать, я ошибся. Все оказалось еще хуже, причемъ довольно быстро.

Какъ извѣстно, по сюжету "Сказки..." царевичъ назавтра послѣ спасенiя Лебеди просыпается и:

И, дивясь, передъ собой

Видитъ городъ онъ большой.

Стѣны съ частыми зубцами,

И за бѣлыми стѣнами

Блещутъ маковки церквей

И святыхъ монастырей.

Все это закадровый разсказчикъ почему-то опять проговариваетъ въ голосъ. При этомъ въ кадрѣ показываютъ... какой-то Штормградъ изъ WoW. Никакихъ стѣнъ - ни съ зубцами, ни безъ - нѣтъ; никакихъ церквей и монастырей нѣтъ тѣмъ болѣе. Даже завялящей колоколенки не видать. Просто абстрактный фэнтезiйный городъ хумановъ съ маршевыми лестницами и централнымъ то ли замкомъ, то ли соборомъ съ флагами.

Ну, тутъ ужъ - простите за каламбуръ - сценаристамъ надо было или трусики надѣть, или крестикъ снять. То, что было показано, полностью разошлось съ тѣмъ, что было разсказано! Это надо было еще умудриться вѣдь.

Дальше по оригиналу было:

Мать и сынъ идутъ ко граду.

Лишь ступили за ограду,

Оглушительный трезвонъ

Поднялся со всѣхъ сторонъ.

Къ нимъ народъ навстречу валитъ,

Хоръ церковный Бога хвалитъ,

Въ колымагахъ золотыхъ

Пышный дворъ встречаетъ ихъ;

Всѣ ихъ громко величаютъ

И царевича венчаютъ

Княжьей шапкой и главой

Назначаютъ надъ собой.

И среди своей столицы

Съ разрѣшенiя царицы

Въ тотъ же день сталъ княжить онъ

И нарекся: князь Гвидонъ.

Опять же - въ фильмѣ все это закадровый разсказчикъ зачитываетъ голосомъ. Фильмъ не показываетъ, а разсказываетъ линiю Гвидона въ очередной разъ. При этомъ въ кадрѣ мать и сына за оградой встречаетъ никакой не "дворъ", да еще и "въ колымагахъ золотыхъ", а... какая-то малолѣтняя мулатка. Ну или креолка, я не особо разбираюсь. Каковая, едва завидѣвъ прибывшихъ, убѣгаетъ вглубь застройки съ радостными криками.

Серьезно, въ кадрѣ появляется смуглянка 10-12 лѣтъ, кричащая "ура, князь приѣхалъ!" и убѣгающая прочь. Послѣ чего матерiализуется массовка, подхватываетъ Гвидона на руки и, какъ рокъ-звѣзду на концертѣ, переноситъ царевича черезъ площадь, гдѣ его встречаютъ... трое моложавыхъ старцевъ съ максимально накладными бородами и максимально аляповыми же нарядами. Предлагающихъ Гвидону ключъ отъ города и венокъ изъ позолоченных листьевъ.

Походу, эту часть "Сказки..." снимали люди, конкретно угоревшiе по фильму "Варкрафтъ".

Но самый шикъ, конечно, наблюдается во дворцѣ - гдѣ по коридорамъ стоятъ прямо-таки дивные эльфы а-ля Трандуилъ изъ "Хоббита" въ камзолахъ, колонны увиты лозой и розами одновременно, а тронный залъ представляетъ изъ себя большой бассейнъ съ трономъ на центральномъ островкѣ. И на фонѣ играетъ какая-то эдакая темка, типа какъ въ "King's Bounty: Легенда о рыцарѣ" на эльфiйскомъ островѣ. Оооооо, вечность обретемъ....

Тутъ надо сразу проговорить: конечно, сценаристы такъ вольно обошлись съ первоизточникомъ не по злому умыслу. Изъ того, какъ подробно и старательно они прописали линію Ткачихи, Поварихи и сватьи бабы-Бабарихи, ясно, что надъ произвѣденіемъ работали. Сценаристы не хотѣли изковеркать и изпоганить сказку, они хотѣли ее улучшить. Просто вотъ это въ ихъ представленіи - и значитъ "лучше".

Для современныхъ Пушкину читателей волшебный островъ, говорящая Лебедь, возникшій изъ ниоткуда городъ и все это вотъ здорово смахивала на бѣсовщину. Да ещё и Гвидон "отъ креста шнурокь шелковый" какъ тетиву "натянулъ на лукъ дубовый"... Могло закоастся сомненіе, не подпалъ ли царевичъ подъ власть зоыхъ силъ... И потому Пушкинъ прямо по тексту успокаиваетъ читателя: все хорошо, бѣсовъ тутъ нѣтъ; поглядите, вотъ и церковь въ городѣ есть, и монастырь, да не по штукѣ, и хоръ тамъ Бога славитъ. И становится Гвидноъ нормальнымъ княземъ, какъ у нормальныхъ людей, а не абы кѣмъ. Это все - признакъ нормы. Съ героями - все хорошо.

Для экранизаторов, очевидно, все строго наоборотъ: церкви, монастыри, славословія и княжья шапка признаками нормы не являются. До такой степени, что изторгаются и выигрываются совершенно. Признакомъ нормы для экранизатоовъ, очевидно, являются моложавые старцы съ очевидно накладными бородами и въ китчевыхъ нарядовъ, стража типа дивныхъ эльфовъ, увитый растительностью кагбэ эльфійскій дворецъ и мультикультурный фонъ города.

Извините, но для автора "Сказки..." и современниковъ это - просто Вавилонъ. Въ полный ростъ. Но для экранизаторовъ - такъ и надо, они искренне вѣрятъ, что дѣлаютъ лучше.

И дальше градусъ "улучшеній" только нарастаетъ.

Князь превращается въ комара, муху, шмеля? Ловите мультяшныхъ насикомыхъ съ человѣческими глазами навыкатъ. Ня! У шмеля, кстати, еще и 4 ноги.

Бѣлка по авторскому тексту пѣла пѣсни и грызла орехи? Мало, надо накрутить: зверушка наряжается въ юбку и кокошникъ. Пѣть будетъ частушки про золотое колечко.

Тридцать три богатыря названы у автора "великаны удалые"? Втопите педаль въ поль: изъ моря появляютсъ енохіанскіе гиганты. Причемъ въ одной сценѣ князь Гвидонъ помещается на ладони дядьки Черномора и явно видно, что палецъ дядьки въ ростъ человѣка - а черезъ 5 минутъ экранного времени тотъ же дядька вспоывпетъ передъ купеческимъ кораблемъ и явно видно, что лицо дядьки выше, чѣмъ корабль отъ ватерлиніи до флага на матчѣ. На сушу, кстати, богатыри такъ и не выйдутъ - слишкомъ крупные - что опять же расходится съ авторским текстомъ.

Въ слѣдующемъ чудѣ Лебедь превращается въ писанию красавицу? Надо подчеркнуть это, давите на газъ: бѣлый корсетъ и прозрачный пеньюаръ - ровно то, что надо. И чтобъ спина была видна до крестцового отдѣла! И да, волосы! Ихъ надо напомадить!

Сценарасты каждый разъ умудрялись отколоть нѣчто эдакое - типа смѣлое, дерзкое, ухъ!. Каждый. Долбаный. Разъ. При этомъ линія Ткачихи, Поварихи и сватьи бабы-Бабарихи остается максимально выдержанной. Костюмы - аутентичны, манеры - тоже. У незамужнихъ дѣвицъ заплетены косы, въ косахъ по случаю траура нѣтъ лентъ; у Бабарихи какъ у матроны волосы упрятаны подъ строгій повойникъ. У всѣхъ троихъ - минимумъ косметики на лицахъ, минимумъ мимики по случаю траура и максимумъ скорбныхъ причитаній. Сарафаны (причемъ глухари!) - въ полъ, руки закрыты рукавами до запястій, а шеи - воротниками до подбородковъ. Взгляды - въ полъ, рѣчь - скромная. Плачи можно записывать! Вотъ тутъ - выдержали стиль, тутъ - смогли передать духъ сказки. Славянофилы, рыдайте отъ зависти!

Почѣму же сценаристы не смогли выдержать того же уровня въ линіи Гвидона?

Не сильно ошибусь, предположивъ, что это не недосмотръ. Столь явной антитезой сценаристы противопоставили два міра, четко и недвусмысленно. Старый, патріархальный, съ церквями, скромными дѣвицами и строгими царями - и новый, мультикультурный, обезбоженный, съ моложавыми старцами при накладныхъ бородахъ, разкованным дамами въ роскошныхъ пеньюарахъ поверхъ корсетовъ, и князьями, лично встречающихъ купцовъ. Они, выражаясь аутентично, прельщены.

Финалъ же "Сказки..." только закрѣпляетъ торжество Вавилона надъ Русью. Вотъ идетъ царь Салтанъ по городу - и радуется видимому. То мультикульти толпа, то бѣлка въ сарафанѣ на босу грудь золото-изумруды бросаетъ, то енохіанскіе гиганты субмарину косплеятъ... И - ни единой, даже самой завалящей, часовенки нѣтъ! А потомъ выходитъ Лебедъ, вотъ въ этомъ вотъ нарядѣ своемъ... И хвалитъ царь Салтанъ это все, хвалитъ. А потомъ выводятъ... да, царицу, его жену. Обряженную въ черное платье и съ діадемой о семи лучахъ въ ободѣ... И да, Царь Салтанъ рыдаетъ отъ восторга - нашелъ, нашелъ любимую! Хотя нормальный, аутентичный, царь разнесъ бы тутъ все къ такой-то матери.

Сценарасты очевидно читали не ту книгу. И сняли не ту сказку. Ихъ экранизація - не просто клюква на соѣ, а прямо-таки попытка пересоить соевиковъ. Съ позиціи же оригинала - лютое бѣснованіе.

Но бездна на то и бездна, что дна тамъ нѣтъ. А потому послѣ формального конца сказки на экранѣ начинается... дискотека! Подъ пѣсню Димы Билана "Невозможное возможно". Если что, это не шутка, звучитъ не мотивъ, а натурально пѣсня. Персонажи подпѣваютъ, скачутъ по лестницамъ, дѣвицы отставляютъ ножки, бѣлка зачитываетъ рэпъ, Бабариха отъ бедра заходитъ въ кадръ и, раскручивъ лестовку, зачитывпетъ дисъ, Гвидонъ крутить брейкъ... Всѣ въ восхищеніи! Занавѣсъ.

Это уже какой-то негодяйскій моральный стриптизъ!

Выйдя съ сеанса и притушить таки полыхающую пятую точку, я задался вопрослмъ: кто же снялъ эдакое чюдо? Это же надо было постараться, прямо силы приложить!

Секрета нѣтъ - мэтромь выступилъ Сарикъ Андреасянъ, эксъ-участникъ К.В.Н., подарившій уже міру серіалъ "Чикатило", франшизы "Женщины противъ мужчинъ", "Манюня", фильмы "Непрощённый", "ЛОпуХИ", "Служебный романъ: наше время", "Тотъ ещё Карлсонъ!", "Защитники" и иные шедевры. Вооооотъ. И въ планахъ у мсье - экранизація "Мы" Замятина. И вотъ эти вотъ люди будутъ осчастливливать насъ ещё много-много лѣтъ.