Попаданщина: ну сколько можно?

Друзья, присаживайтесь поудобнее. Сегодня у нас на скальпеле литературоведа (читай: циника с доступом в интернет) лежит благороднейший из жанров. Жанр, который кормит «АСТ» и «Эксмо» уже лет десять, а также щедро удобряет почву для сценаристов отечественных сериалов. Я говорю о попаданцах.

Давайте сразу договоримся: если вы пишете диссертацию по «Понедельник начинается в субботу» или считаете, что «Божественная комедия» — это тоже роуд-муви попаданца в Ад, проходите мимо. Мы тут говорим про современного Петровича, который упал в обморок в собственной ванной, а очнулся уже в теле принца, графа или, на худой конец, студента магической академии, которому все вокруг должны денег и уважение.

Вы никогда не задумывались, почему наши попаданцы такие... крутые? Ну вот серьезно. Среднестатистический офис-менеджер Вася, который в своей жизни максимум чего достиг — научился писать служебные письма всего с тремя ошибками в одной строке, попадает в Древний Рим. И что он делает? Правильно, через неделю он уже командует легионом, потому что придумал черепаху (которую они, дураки, без него не знали), а через месяц варит цемент, который не рассыпается, хотя в школе у Васи по химии была твердая двойка.

И это прекрасно! Оказывается, чтобы стать гениальным полководцем, достаточно просто прогуливать уроки истории в 11 классе. Ты помнишь, что Цезаря убьют, и думаешь: «О, ща я это предотвращу!». Ты даже не знаешь точной даты, ты просто чувствуешь нутром, что «Брут — тот еще гад, чувак, не доверяй ему». И вот ты уже меняешь ход истории, попутно обучая древних римлян игре в шахматы и гигиене полости рта.

Классический сюжет книги про попаданца выглядит так: ГГ (это главный герой, если вы не в курсе, но вы-то в курсе, вы же завсегдатай АТ) приходит в себя в теле какого-нибудь «забитого заурядного бастарда». Все его ненавидят, все хотят его убить, денег нет, магии нет, рожа страшная. Но! У ГГ есть железобетонный аргумент — «попаданческий читерский план». Он знает, что порох надо смешивать именно в такой пропорции, а не в другой (инфа из ютуба). Он знает, что Земля круглая (Колумб потом, конечно, тоже догадался, но ГГ сделает это раньше и на шару).

И вот, читая это, ты ловишь себя на мысли: а почему, собственно, я тут сижу? Почему я не провалюсь в унитаз и не окажусь в теле какого-нибудь английского лорда викторианской эпохи? Я бы тоже быстренько наваял пару трактатов по экономике, вспомнил бы, что такое демократия в афинском понимании, и, может быть, даже спел бы пару песен «Короля и Шута» под гитару, выдав их за местный фольклор. Ан нет, не везет.

Отдельный вид наслаждения — это язык. Слова вроде «баттхерт», «краш» и «рофл» в устах попаданца, который пытается объяснить средневековому герцогу концепцию флешмоба — это просто театр абсурда высшей пробы. «Ваша светлость, сейчас мы сделаем видос в тикток, и ваша репутация среди крестьян вырастет в геометрической прогрессии». Герцог, естественно, кивает, хоть и не понимает ни слова, потому что видит в глазах ГГ стальной блеск будущего мирового правительства.

И самое смешное (или грустное) — это любовная линия. Любая девушка в этом мире, от принцессы до служанки, просто обязана влюбиться в нашего героя. А как иначе? Он же единственный, кто моет руки перед едой! Он единственный, кто знает, что девушкам нужны комплименты, а не только чтобы они рожали наследников и молчали. Конечно, местные аристократы кажутся девушкам скучными варварами, а Вася с его запасом анекдотов из девяностых и умением собрать кулер для воды кажется настоящим мужчиной с большой буквы.

Попаданцы — это великий жанр. Это наша коллективная мечта о том, что наши бесполезные в реальной жизни знания (например, умение переустанавливать Windows или знание текста песни группы «Сектор Газа») вдруг станут суперсилой. Это такой мощный эскапизм, что хоть вешайся. Читаешь про очередного хитрожопого мажора, который попал в тело дракона и теперь строит там капитализм, и думаешь: «Господи, спасибо, что я живу просто в 2026 году и мне не надо объяснять неандертальцам, что такое ипотека».

Вывод тут простой и крайне циничный: жанр жив и будет жить, пока у нас есть интернет и школьное образование. Первое дает нам мифические знания, второе — полную уверенность, что мы умнее всех, кто жил до нас. Так что попаданцы, продолжайте падать в порталы. А мы продолжим это читать, запивая горькую иронию сладким чаем...