Церковь для человека, или человек для церкви?

Дорогие камрады! Братья и сестры по опиуму для народа!))

Сегодня продолжение диспута о несомненной пользе многоженства для нашего отечества и о несознательных служителей культа, стоящих на пути прогресса!))!

Тут давеча меня пытались безосновательно и безуспешно обвинить в хрен знает в чем! Предупреждаю, с накладными карманами на сюртуках, я мириться не буду! Тьфу, это не отсюда! Короче, приветствуется только конструктивная критика, разнузданно восхваляющая мой труд! Вот такой пердимонокль!

Читаем!))

— Благодарю Вас, батюшка — обрадовался юноша, — давайте закончим с богословской частью и перейдем к современности! 

— Давайте, — тут же согласился отец Симеон, обрадовавшийся тому, что разговор ушел от опасной и скользкой темы. Но радовался он рано. Попаданец нанес новый укол.

— Вы сказали о исторической необходимости. В древности многоженство часто служило социальным целям: выживанию рода в условиях постоянных войн и защите женщин (вдов), которые не могли обеспечить себя сами вне семьи! Я все верно процитировал? — уточнил Петр.

— Именно так, — с опаской ответил священник.

— Так вот, я имею честь Вам сообщить, что сейчас как раз настало это время! И всякий кто выступает против многоженства сейчас, либо глупец, либо подлец, либо государственный изменник! — нанес свой неожиданный удар штабс-капитан.

В зале повисла мертвая тишина. Обвинения из уст не рядового сотрудника, а офицера Императорской Службы Безопастности в государственной измене были очень серьезными.

— А меня, молодой человек, Вы к какой категории в связи с этим отнесли? А остальных членов Церкви, которые против многоженства, кто? — недобро улыбнулся доктор богословия.

— Пока к категории добросовестно заблуждающихся! — не дал себя заманить в ловушку Петр.

— Давайте воздержимся от подобных оценок друг друга! — с укоризной посмотрел на юношу Суворов, — Петр Алексеевич, объяснитесь!

— С удовольствием! — кивнул юноша, — давайте рассмотрим вот какой важный вопрос. Нашей стране предстоит лет через двадцать новая война. И она будет куда ожесточённой и страшней, чем та которая только закончится!

— Вы ссылаетесь на слова французского маршала Фоша? — уточнил академик.

— Да, но позвольте я объясню, что я имею ввиду. Одна из главных задач этой войны, а именно, разрушение Российской Империи, которую ставила Британская Империя не выполнена, — начал князь, — и когда Европа восстановится, они снова объединят ее под знаменами Германии и бросят ее на Восток. К этом моменту мы должны быть готовы!

— Я ошибся, — процедил сквозь зубы британский посол, — это мальчишка не просто опасен, он смертельно опасен!

— Совершенно с Вами согласен, милорд! — почтительно склонил голову его секретарь.

— Но Британия была нашей союзницей в этой войне, — возразил академик.

— Такая союзница, что сделала все, чтобы мы не получили проливы! С такими союзниками и врагом не нужно! — отрезал Петр, — я продолжу. Что нужно для успешной войны? Правильно. Солдаты! Давайте рассмотрим результаты прошедшей войны для нашей страны.

— Давайте, очень неожиданный подход, — задумчиво произнес Суворов. Зал притих и внимательно слушал.

— Итак, — продолжил штабс-капитан, — Общие потери Российской императорской армии в прошедшей мировой войне оцениваются по-разному из-за сложности учета. По современным обобщенным данным, общие безвозвратные потери составили от одного миллиона семисот тысяч до двух миллионов двухсот пятидесяти тысячи человек. Потери в этой войне в России были преимущественно мужскими и среди военных, что создало глубокий дисбаланс между мужчинами и женщинами в возрастной группе двадцать — сорок лет. Знать это крайне важно для понимания демографической катастрофы, постигшей страну. Основной удар пришелся на самую трудоспособную и репродуктивную часть мужского населения.

Основные категории потерь:

— Убитые и умершие от ран: По официальным данным и оценкам историков, число погибших непосредственно на фронтах и в госпиталях превышает два миллиона человек.

— Пленные и пропавшие без вести: Это была одна из самых масштабных категорий потерь, составившая более трех миллионов человек. По некоторым данным, до одного миллиона четырех тысяч из них попали в плен уже будучи ранеными.

— Раненые и контуженные: Около трех миллионов семисот тысяч до пяти миллионов человек. Из них значительная часть (около одного миллиона ста тысяч) осталась инвалидами. 

— От болезней умерло около ста сорока тысяч человек.

— Какие страшные цифры Вы называете, — вздохнул ведущий.

Зал молча слушал страшные цифры. Все догадывались о том, что победа далась нелегко, но что потери были такими огромными многие даже не догадывались.

— Процент потерь, — продолжал Петр, — Россия мобилизовала около шестнадцати миллионов человек. По доле потерь среди мобилизованных (около семидесяти шести процентов убитыми, ранеными и пленными) российская армия понесла один из самых тяжелых ударов среди стран Антанты. Но не только военные погибли! Потери гражданского населения Российской империи составили свыше одного миллиона человек (по некоторым оценкам до полтора миллиона) из-за боевых действий, голода и эпидемий.

— Вы уверены в этих цифрах? — спросил священник.

— Да! — кивнул юноша, — конечно, существуют и разночтения. Официальные сводки военного времени (например, Центрального статистического управления тысяча девятьсот двадцатого года) часто дают заниженные цифры (около шестьсот двадцати шести тысяч убитыми), так как не учитывали значительную долю «пропавших без вести», которые на самом деле погибли в бою!

— Что Вы эти хотите сказать? — снова спросил доктор богословия.

— Сейчас все объясню. Но давайте закончим со статистическими данными, — ответил штабс-капитан, — как распределились потери по возрастным группам? А вот как. Наибольшие потери несла пехота, которая на восемьдесят — девяносто процентов состояла из молодых людей в возрасте от девятнадцати до тридцати лет.

Возрастные категории распределились так. Доля в общих потерях (приблизительно). В группе возрастом девятнадцать — двадцать пять лет, потери оставили пятьдесят — пятьдесят пять процентов. Самые высокие потери среди младших офицеров и передовых частей. В группе возрастом двадцать шесть — тридцать пять лет, потери составили тридцать — тридцать пять процентов. Среди резервистов первой очереди, опытных солдат, часто уже имевших семьи, возрастом тридцать шесть — сорок три года, потери составили десять-пятнадцать процентов. К ним относятся ополченцы и резервисты второй очереди. Призывались позже, часто служили в тыловых или инженерных частях.

Итак итоги этой войны:

Первое. «Выбивание» кадрового состава (тысяча девятьсот четырнадцатый — тысяча девятьсот пятнадцатый годы.) В первый год войны практически полностью погиб или попал в плен кадровый состав армии — молодые люди двадцати одного — двадцати трех лет, проходившие службу на момент начала войны. К концу тысяча девятьсот пятнадцатого года средний возраст активных штыков начал расти за счет призыва старших возрастов и «ратников ополчения».

Второе. Юный офицерский корпус. Особая трагедия коснулась младшего офицерского состава (прапорщики, подпоручики). Из-за огромных потерь в этой категории командные должности занимали выпускники ускоренных курсов — молодые люди девятнадцати — двадцати двух лет. Срок жизни взводного офицера на передовой в периоды активных боев иногда исчислялся неделями.

Третье. Самое главное! Демографическое «эхо». Основная масса погибших (около восьмидесяти процентов) — это мужчины моложе тридцати лет. Это привело к резкому падению рождаемости в начале двадцатого года. И эта тенденция продолжится. Огромному количеству вдов и сирот (по разным оценкам, до трех-четырех миллионов детей остались без отцов). К сожалению, нет точных статистических данных о количестве женщин, не вступивших в брак исключительно из-за Первой мировой войны. Однако последствия были колоссальными: миллионы погибших мужчин и искалеченных создали огромный половой дисбаланс, оставив миллионы женщин одинокими, а доля никогда не состоявших в браке значительно выросла. Потеря почти двух поколений молодых мужчин привела к ситуации, когда на одну женщину приходилось гораздо меньше претендентов.  В ряде регионов России доля женщин значительно превышает долю мужчин, что приводит к невозможности создания традиционной семьи.

Все с этим согласны? — обратился к своему оппоненту молодой человек.

— Ну с цифрами разве поспоришь? — вздохнул отец Симеон, — но все-таки скажите к чему Вы так подробно рассказали об этих печальных вещах?

— А Вы разве не поняли, батюшка? — усмехнулся Петр, — хорошо я объясню более подробно! Все услышали то, что миллионы молодых женщин в нашей стране по итогам прошедшей войны остались без всякой возможности устроить свое женское счастье, выйти замуж и родить детей?

— Да! — хором ответил зал, настроение в котором сильно изменилось.

— Скажите, отец Симеон, — снова обратился к священнику молодой человек, — как Церковь собирается решать этот вопрос?

— Слова этому щенку шепчет на ухо сам Сатана! — тихо произнес британский посол, — я не хотел быть бы на месте этого святоши!

— Истинная правда, милорд! — кивнул его секретарь.

— Мы будем утешать наших чад, — буркнул доктор богословия.

— Думаю, батюшка, что тысячи утешений не заменят женщине отсутствующего мужа и детей! — сухо произнес Петр, — я вот, что думаю. Женский инстинкт материнства он самый сильный! Он сильнее инстинкта самосохранения. Мать всего пожертвует жизнью ради своего ребенка! И вот что мы будем иметь! Несмотря на все церковные утешения и ограничения, одинокие женщины будут искать возможность родить ребенка. Эти дети будут рождены вне брака и дети будут бастардами! Вот такую судьбу Вы им готовите? В этом состоит церковное утешение?

— Не я установил такой порядок вещей, — вяло огрызнулся священник. Но Петр уже вцепился в него бульдожьей хваткой и не собирался отступать.

— Скажите, батюшка, — продолжал давить он на собеседника, — кто кому служит? Церковь для человека, или человек для церкви? Что важнее? Замшелые догматы, которые создали на лжи и обмане тысячи лет назад, или счастье реально живущих сегодня людей? Что главнее? Счастье детей, которые не родятся вовсе, или родятся бастардами, или дурацкие правила? Что в приоритете? Возможность будущей победы в новой войне, или какие-то записи в древних книгах? Вы сами осознаете то, что своими запретами толкаете как одиноких женщин, та и женатых мужчин, которые захотят им помочь, на путь блуда и прелюбодеяний?

— Прекратите! — взвизгнул священник, — это уже перебор!

— Ну почему же, — юноша наклонился к оппоненту и его голос стал вкрадчивым, — а может быть Церковь делает это специально?

— Что значит специально! На что Вы намекаете, Петр Алексеевич? — вмешался ведущий.

— А я не намекаю! — выпрямился князь и голос его зазвенел металлом, — я прямо говорю! Точнее я обвиняю! Я обвиняю Церковь, что она в своих корыстных интересах запрещает в это тяжелое для нашей страны время многоженство! Играя на руку врагам нашего государства!

— Вот значить как? — съязвил доктор богословия, — ну чего еще ожидать от офицера Охранки, как не обвинений в государственной измене!

— Петр Алексеевич! — строго сказал академик, — мы же договаривались, что обойдемся без взаимных обвинений! Потрудитесь объяснить Ваши слова о корыстных интересах Церкви.

— Виноват, не сдержался! — повинился юноша, — объясню. Как относится Церковь к грешникам?

— Это просто, — тут же вмешался священник, — Церковь относится к грешникам с состраданием, воспринимая себя как «лечебницу», где любят человека, но ненавидят его грех. Она призывает к покаянию, исправлению жизни и духовному исцелению, не осуждая личность, а отделяя ее от совершаемых страстей.  Церковь стремится помочь, а не осудить, призывая к состраданию к людям, страдающим от грехов.  Принцип «любить грешника, ненавидеть грех» позволяет поддерживать человека, не одобряя его поступки. Отношение к грехам других должно быть рассудительным; не стоит осуждать «пациентов» с иными болезнями. Церковь считает, что каждый человек грешен, поэтому главная цель — помочь человеку осознать грех и измениться.

— О, как интересно! — усмехнулся юноша, — получается, с христианской точки зрения, церковь не может существовать без грешников, так как она призвана быть не собранием совершенных людей, а «больницей» для исцеления души. Иисус Христос пришел призвать к покаянию не праведников, а грешников. Церковь — это сообщество людей, осознающих свою греховность и стремящихся к Богу. «Больница» для душ! Церковь — это место, где раненые, сломленные и грешные люди находят духовную поддержку и исцеление. Призвание к покаянию. Церковь не приветствует жизнь во грехе, но принимает тех, кто стремится покаяться и бороться с грехами. Святость церкви: Церковь считается святой не из-за безгрешности ее членов, а из-за присутствия Бога и совершения таинств. Таким образом, церковь без грешников — это противоречие самой сути ее призвания как спасительного института.

— Правильно! А что Вас смущает? — не понял расставленной ловушки отец Симеон.

— А Вы сами не видите? — с хищной улыбкой на лице спросил Петр, — один раскаявшийся грешник дороже ста праведников?

— Справедливое замечание! Эта мысль перекликается с известным библейским сюжетом из Евангелия от Луки о заблудшей овце, где говорится, что на небесах больше радости об одном кающемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии, — кивнул священник, — Логика тут простая. Праведники — это «стабильный актив», они уже на светлой стороне. А вот раскаявшийся грешник — это результат тяжелой внутренней борьбы, победа над собой и искреннее изменение вектора жизни. Это не значит, что быть праведным плохо, просто момент возвращения «домой» всегда празднуется с особым размахом, — кивнул его оппонент.

— Ну еще бы! — лицо Петра стало жестким, — если человек праведный, то что с него взять-то? А вот с грешника можно много пользы поиметь. За его раскаяние! Получается, Церкви более выгодны грешники, чем праведники. Чем больше грешников — тем больше покаяния! Как там, у Горького, в частности в романе «Фома Гордеев», а также в его эпопее «Жизнь Клима Самгина? „Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасёшься“? А тут столько грешников и грешниц будет! Лепота! Успевай только покаяния принимать!

— Что? Это возмутительно и переходит все границы! — возмутился отец Симеон.

— Согласен! Еще как возмутительно! А у меня в связи с этим еще один вопрос! С кем вы служители Церкви? — прямо глядя в глаза оппоненту спросил юноша, — со своим народом или со своими ветхим протухшими книгами? А ведь все можно решить! Дать возможность мужчине взять в официальные жены еще несколько одиноких женщин. Сделать их всех официальными супругами. Дать их детям официальные права и статус! Кому от этого будет плохо? Тем, кто лишится возможности доить невольных грешников, которые хотят быть счастливыми?

— Вы можете разводить свою демагогию сколько хотите, — злорадно произнес священник, — выдвигать свои богохульные и распутные идеи! Но ничего у Вас не выйдет! Устои и законы Церкви имеют тысячелетнюю историю, и не Вам, мальчишке, их ниспровергать!

— Времена меняются, батюшка! — усмехнулся Петр, — это вы застряли в Палестине начала нашей эры! И если вы не начнете меняться и помогать стране и людям, думать не только о своих интересах, то и государство подумает, а нужна ли ему такая Церковь?

— Нам не привыкать к гонениям! — гордо ответил священник, — много было Неронов, а Церковь стоит в веках!

— Ну вы не примазывайтесь к римским христианским мученикам, — рассмейся юноша, — в России церковь не подвергалась гонениям. А вот она, не всегда оказывала сопротивление врагам России!

— Что? Вы уже на всю Церковь руку подняли? — рассердился отец Симеон, — я начинаю жалеть, что согласился на этот так называемый диспут, который напоминает древнеримское судилище над христианами!

— Петр Алексеевич, — устало произнес академик, — поясните свою позицию, пожалуйста!