Отменная прелесть: заметки о том, как слова выворачиваются наизнанку

Мы привыкли думать о языке как о чём-то незыблемом. О костяке, на котором держится культура. Но стоит копнуть чуть глубже, и оказывается, что костяк этот живой, гибкий, а почти каждое слово в нём когда-то значило совсем не то, что сегодня. Иногда это открытие вызывает улыбку, а иногда заставляет совершенно иначе взглянуть на привычные вещи.

Вот, скажем, слово «неделя». Для нас это семь дней, цикл работы и отдыха. А ведь изначально на древнерусском «недѣля» означала один единственный день — воскресенье, день, когда «не делают», не работают. Представляете? Наши предки называли воскресенье просто «не-делом», а все остальные дни были «седмицей» (от «семь»). Потом границы стерлись, и название одного дня переползло на весь семидневный цикл. Мы до сих пор, сами того не замечая, каждую неделю называем «воскресеньем».

Или слово «врач». Сегодня это человек в белом халате, с дипломом и клятвой Гиппократа. А в древности это слово значило «заклинатель», «говорун». От глагола «врать» в его старом значении, «говорить». Лечили тогда не столько травами, сколько словом, заговором или нашептыванием. Врач был тем, кто «заговаривал» болезнь. Ирония судьбы: сейчас мы требуем от врача доказательной медицины, а называем его древним именем колдуна.

Еще более неожиданная история со словом «очаг». Мы говорим «домашний очаг», «хранительница очага», подразумевая уют, тепло, семью. А слово это тюркское и попало к нам довольно поздно. Изначально ведь «очаг» — это просто яма в центре жилища, где горел огонь. Утилитарное место для готовки. Тысячу лет назад наши предки-славяне не поняли бы этой поэтичной метафоры. Для них семья и дом обозначались словом «печище». Огонь в очаге был делом сугубо практичным, а не романтичным символом.

Таких примеров тьма. «Позор» раньше значил «зрелище» (от «позор» — смотреть). «Забыть» означало «сбиться с пути», словно мысль ушла не туда и потерялась в лесу. «Прелесть» же представляет собой «обман» и «соблазн», от слова «лесть». (*Пушкинская «прелестница» — не красавица, а коварная обольстительница...)

И вот, глядя на эти метаморфозы, начинаешь задаваться вопросом: а что ждет наши сегодняшние слова? Что будут думать о нас потомки, читая наши тексты и не понимая, что мы имели в виду?

Возьмем, например, слово «отменно». Сейчас оно означает «превосходно», «великолепно». «Отменный вкус», «отменное качество». Исторически оно родственно глаголу «отменить» в смысле «выделить, вывести из общего ряда»,  то есть нечто выдающееся. Но есть и другой, живущий рядом глагол  («отменить») со значением «упразднить / запретить». И пока их смыслы существуют врозь, но кто знает, куда повернет язык завтра?

Мы уже живем в эпоху тотальной «отмены». Отменяют культуру, отменяют людей, отменяют слова. И мне почему-то кажется, что рано или поздно эти два смысла столкнутся. Представьте диалог в будущем:

— Как тебе фильм?
— Ну, знаешь, он такой... отменный.

И это будет значить не похвалу, а приговор. Фильм, который достоин быть отменённым. Который попал под волну общественного негодования. Язык ведь любит такие парадоксы, когда слово выворачивается наизнанку. Прелесть когда-то была обманом, позор являлся обычным зрелищем, а врач — вралем. Почему бы и «отменному» не стать синонимом «плохого»? Это было бы так по-человечески иронично. 

Что же, будем ждать! Язык не подведет, он такое любит...