Курортный роман Шпрота. Коино бакан'сю.
Автор: Серж
Глава 2. Контрольный выстрел
Перед началом летней сессии факультетская рок-группа «Взлётная полоса», в которой играл Олег, выступила на городском конкурсе студенческих ансамблей «Золотой интеграл», где заняла третье место. Впрочем, Кадавр, так звали руководителя «Взлётной полосы», утверждал, что первые два места заняли блатные. Победитель, ансамбль "Акварели", вообще, по словам Кадавра состоял из подсадных, которые, к тому же, находились в сговоре с жюри. А серебряные лауреаты, ансамбль "Вега", выиграл за счёт гитариста по прозвищу Шизоид, который был другом Кадавра. По его словам, Шизоид занимался игрой на гитаре на даче своих родителей по шестнадцать часов в сутки, делая перерыв только на приём пищи и короткий беспокойный сон. От такого образа жизни Шизоид якобы научился почти точно воспроизводить стиль Джимми Хендрикса, что и принесло победу, в общем-то, бездарной "Веге".
"Взлётная полоса" заняла призовое место благодаря Олегу. Когда-то он заприметил в тёмном углу университетского актового зала, где проходил конкурс, стоящий там громадный старый рояль "Бехштейн". Тогда он предложил в качестве одного из трёх конкурсных номеров исполнить вторую партиту Баха в ритме босса-нова. Кадавру идея не понравилась. Продовольственный Конь, так звали барабанщика, наоборот, ухватился за новый для себя ритм, а басисту Панасу, как истинному профи, было всё равно, что играть.
Олег быстро восстановил первую часть партиты, которую он играл когда-то в музшколе, Продовольственный Конь после того, как два раза оставался один после репетиций, уверенно застучал босса-нову, а флегматичный Панас свою партию заиграл сразу. С заточенным на хард-рок Кадавром оказалось труднее всего. Он постоянно сбивался с ритма, не мог запомнить гармонию, отчего нервничал и даже повыгонял с репетиций приходивших туда девчонок с гуманитарных факультетов. В конце концов, затиснутый Конём и Панасом в чуждые ему рамки, Кадавр сдался и кое-как заиграл свою партию.
В жюри «Золотого интеграла» сидели студенты консерватории. Они оценили игривую интерпретацию Второй партиты Баха и наградили "Взлётную полосу" дипломом третьей степени. После церемонии награждения консы попросили у своих друзей из "Акварели" инструменты и устроили такой бешеный драйв, что Кадавр заметно погрустнел и спрятал в карман только что полученный «Взлётной» диплом.
После окончания летней сессии университетский кампус опустел. С грехом пополам сдав сессию и оставив многочисленные хвосты, Кадавр с Продовольственным Конём уехали домой. Репетиции и халтуры (так называлась игра на свадьбах) прекратились. Благодаря этим халтурам Олегу удалось накопить некоторую сумму денег. Дополнив её деньгами, которые ему дал отец, он купил путёвку в мисхорский пансионат "Крымское приморье".
До отъезда на море оставалось ещё время и Олег по вечерам ходил в ресторан «Охотник» послушать известного в Большом Городе джазмена Гагика. Примерно до девяти вечера Гагик играл на рояле в сопровождении ударника и басиста. После девяти подтягивался сессионный саксофонист, которого Гагик называл Сирожа. Сирожа уже седьмой год учился в консерватории по классу гобоя. За это время он уже два раза отчислялся по причине академзадолженности, отслужил в армии, играя в дивизионном духовом оркестре на большом барабане, и два раза восстанавливался по месту учёбы.
Когда народ в "Охотнике" разогревался от выпитого и съеденного до нужной кондиции, Гагик пересаживался за сэмплер-самограйку и пел. Его голос напоминал вокал Оскара Бентона, да и репертуар состоял в основном из его песен. Многие из посетителей приходили в "Охотник" специально, чтобы послушать Гагика, а "Бэнсонхорст блюз" вообще исполнялся по заказам несколько раз за вечер. В уютном зале "Охотника", со стен которого глядели устрашающие морды лосей и диких кабанов, качался мягкий вечерний драйв, Гагик хрипел в микрофон
Бэй-парквэй уанда...
Ю ар сач а сакксес,
а Сирожа, на время позабыв об так и не сданной сонате для гобоя, чембало и баса континуо композитора Букстехуде, искусно вплетал в музыкальную ткань звук своего альт-саксофона.
Однажды, набравшись смелости, Олег подошёл к Гагику и попросил его за деньги дать несколько уроков. Гагик посмотрел на Олега печальными восточными глазами и давать уроки отказался. Вместо этого он предложил ему приходить вечером и, сидя рядом с роялем, смотреть, как он играет.
— Это даст эффэкт. А пэдагог... — Гагик пренебрежительно махнул рукой. — Я жи нэ Эмил Гилелс. Слушай, смотри на руки, скатывай в медлэнном тэмпе, толко так.
По вечерам Олег сидел в "Охотнике", впитывая стиль игры Гагика, а с утра ходил на пляж со своим школьным другом Шуриком, который теперь учился в МФТИ и приехал домой на летние каникулы. За три года Шурик сильно изменился. Скромный в школе, он после физтеховской жизни стал циничным, а все его рассказы заканчивались одинаково — Шурик сокрушённо махал рукой и сообщал:
— И тогда я лишил её иллюзий.
Судя по его словам, Шурик лишал иллюзий раздатчиц физтеховской столовой, медсестёр, официанток и даже одну инспекторшу по делам несовершеннолетних в Долгопрудном.
Впрочем, то же самое было и с друзьями Олега из "Взлётной полосы". Продовольственный Конь и Кадавр всегда обсуждали почему-то только один параметр девушки — величину её пятой точки. Однажды Конь, засмотревшись на очередной феномен, даже свалился в яму у двенадцатой общаги. Не помогло и сбитое им в падении деревянное заграждение. Выбравшись из ямы, Конь, сильно припадая на левую ногу, всё-таки пришёл тогда на репетицию, где слабым голосом поделился с Кадавром и Панасом пережитым впечатлением. При этом он, морщась от боли, совершал растопыренными ладонями специфические движения, подобно рыболову, желающему продемонстрировать размер выловленной рыбы.
В один из таких сонных летних вечеров Олегу позвонила Ирина. Она не стала спрашивать, куда он исчез во время их последней встречи а, как ни в чём не бывало, прощебетала:
— Привет, что ты сейчас делаешь?
— Пью водку, — не придумав ничего более остроумного, ответил Олег дрогнувшим голосом.
— Давай пить вместе, — сказала Ирина.
— Нет, — ответил он и повесил трубку.
Второй раз Ирина пришла без предварительного звонка и вместе с подругой, чем-то неуловимо похожей на неё. Оставив подругу на кухне и уединившись с Олегом в его комнате, она сказала трагическим голосом:
— Олег, нам надо поговорить. Мне срочно нужны деньги.
Дальше пошли сложные и путаные объяснения, суть которых сводилась к тому, что в руках Олега находится то ли здоровье Ирины, то ли вообще её жизнь.
В общем, Олег отдал ей почти все деньги, накопленные на расходы в Мисхоре.
Спрятав деньги в сумочку, Ирина вымученно улыбнулась и сказала:
— Может, давай?
— Что — давай? — тупо спросил Олег.
— Ну... — Ирина замялась. — Хочешь я разденусь?
— Так там же эта... твоя подруга на кухне... — ошарашено пробормотал Олег.
— Ну и что? — она пожала плечами, — подождёт, не маленькая.
— Ты что, серьёзно?
— Ну, хорошо, — с облегчением сказала Ирина, — Не хочешь, как хочешь. Спасибо за деньги. Я обязательно верну.
Когда Ирина с подругой ушли, Олег, зайдя на кухню, увидел, что ваза, в которой ещё утром был килограмм слив, стоит пустая.
В ту ночь Олег долго не мог заснуть. В его ушах звучали слова Ирины: «хочешь я разденусь...»
А не идиот ли он? Можно только представить, что сказали бы Кадавр и Продовольственный Конь, узнай они о его сегодняшнем поведении.
Заснул Олег только под утро. Ему приснилось море. Он лежал на спине, мягко покачиваясь на волнах. Под ним была прохладная аквамариновая бездна, а над ним тоже бездна, но только синяя. Такая синяя, что на неё было больно смотреть.
Глава 3. Настя
Томэики-но дэру ё на
Аната-но кюти дзу кэни
Хадзи мэ тэ аната-о мита
Кои но бакан'сю...
Из корабельного репродуктора прогулочного катера доносилась песня, почти полвека назад принесшая мировую славу сёстрам Дза Пинац. Чайки, кричащие над волнами, сладкий поцелуй солёных губ и дельфины, если бы они приплыли сюда — всё кричало о том, как счастливы Эми и Юми, две юные японки, которые пели о своих первых в жизни каникулах любви — коино бакан'сю.
Олег неспешно плыл к берегу. Зной перевалившего через свой экватор лета и выпитый на южном базарчике стакан "Чёрного доктора" делали всё вокруг чуточку нереальным.
------------------------
Здесь не сёстры Дза Пинац, и конечно, это не "японский вариант". Но поют на мой взгляд не хуже, а смотрятся, увы, лучше "Арахисовых орешек":