Курортный роман Шпрота. Настя.
Автор: Серж Вдали была видна канатная дорога, соединяющая Мисхор и Ай-Петринскую яйлу. Крошечные кабинки, движущиеся по невидимому тросу, казалось, плыли прямо по небу. Сразу за посёлком по крутому склону поднимались заросли карликовой крымской сосны. Выше сосновая роща постепенно редела, переходя в почти отвесные скалы Ай-Петри.
Выйдя на берег дикого пляжа, Олег лёг на подстилку. Через минуту он почувствовал, как покрывшаяся пупырышками от долгого купания кожа начала прогреваться под лучами полуденного солнца.
Чуть поодаль на тлеющих углях стоял противень с жарящимися на нём мидиями. Около противня возились Вовчик и Адам — новые знакомые Олега.
Вовчик, сухощавый мужичок лет под пятьдесят, был похож на хулигана-переростка. Скрестив худые ноги, он сидел рядом с раскалённым противнем и с помощью огромного складного ножа вскрывал створки моллюсков.
До знакомства с Олегом и Адамом Вовчик жутко скучал от размеренной курортной жизни. Его соседками в пансионатской столовой оказались три женщины средних лет, львиная доля разговоров которых за столом была посвящена имевшимся у них проблемам со здоровьем. Слушая их, Вовчик удивлялся, как при таком обилии разнообразных болезней им удавалось сохранять хороший аппетит и вообще оставаться в живых.
Желая хоть как-то развлечься, Вовчик однажды пришёл на обед и, похотливо улыбаясь, стал почёсывать согнутыми пальцами тыльную сторону ладони. Женщины растерянно замолчали и до конца обеда только бросали на него тревожные взгляды. На следующий день ободрённый вчерашним успехом Вовчик стал уже чесаться подмышками, сопровождая это довольным кряхтением.
Выйдя из столовой, встревоженные соседки Вовчика устроили совещание, по результатам которого написали жалобу главврачу пансионата. Главврач Нинель Людвиговна Мойзе дала команду перевести Вовчика за другой столик, за которым столовались Олег с Адамом. Самого же Вовчика главврач вызвала в процедурный кабинет на обследование. Не обнаружив у него никаких накожных заболеваний, Нинель Людвиговна поинтересовалась его общим самочувствием. Вовчик сообщил, что, несмотря на то, что вокруг столько много красивых мужчин, ему почему-то нравятся женщины.
Нинель Людвиговна сидела молча несколько минут, пытаясь понять логику высказанной жалобы. Потом она вздохнула и сказала, что, если Вовчик не прекратит своих выходок, то она направит его на экспертизу и, возможно, по её результатам прервёт досрочно его путёвку.
Высказанная Вовчиком на медосмотре жалоба каким-то образом всё же дошла до его бывших соседок, а потом и до остальных женщин пансионата. С тех пор, завидев плотоядно ухмыляющегося Вовчика, они стали обходить его десятой дорогой.
Адам, невысокий коренастый мужчина лет тридцати, возился с углями, на которых жарились мидии. На его правой ноге было вытатуировано изображение русалки. Всё, что располагалось в Адаме ниже головы, весьма привлекало пансионатских женщин. Лицо же Адама с приплюснутым носом и массивными надбровными дугами более всего напоминало лицо опереточного бандита. Поэтому курортницы боялись Адама, ограничиваясь тем, что украдкой бросали взгляды на его атлетический торс.
Впрочем, самые смелые иногда пытались познакомиться с Адамом. Зинаида, роскошная женщина лет сорока, похожая на налившийся соком персик, однажды остановила его в холле корпуса и обратилась к нему с каким-то вопросом. Адам как раз перед этим забил косячок анаши и пребывал в прекрасном расположении духа. Когда он повернулся к Зинаиде, она, увидев его расширенные зрачки, страшно перепугалась. Даже не закончив вопроса, она спешно ретировалась в свой номер.
Адам подцепил ножом с противня мидию и, подув на неё, отправил в рот.
— Минут через тридцать будут готовы, — сообщил он.
— Пойду пока прогуляюсь, — сказал Олег, поднимаясь с подстилки.
Надев пластмассовые шлёпанцы, он побрёл в сторону выступающего в море мыса, за которым кончался дикий пляж. Обилие мощных валунов за мысом делало дальнейший путь почти невозможным. Олег шёл по пенной кромке, слушая тишину, нарушаемую мягким шелестом набегающих волн и пронзительными криками чаек.
Через некоторое время, перебравшись через очередной валун, он очутился на маленьком пляже, усыпанным крупной тёмной галькой.
И тут Олег увидел Настю.
На вид девушке было не больше семнадцати лет. Её небольшого роста точёная фигурка в двух местах была перечёркнута голубыми лоскутками купальника, а светлые волнистые волосы сколоты на затылке красной заколкой. Девушка улыбалась и что-то говорила стоящему рядом с ней кряжистому мужику лет сорока. У мужика были короткие и мощные конечности, придававшие ему сходство с набравшим мужскую силу кабаном.
Глава 4. Кабан
Змей, бывший хитрее всех зверей полевых, обещал первым людям, что они уподобятся богам, знающим Добро и Зло. Для этого нужно только попробовать плоды райского Древа. Но вместо того, чтобы уподобиться богам, Адам и Ева всего лишь увидели, что они наги. Змей обманул их. Да, выходит и в Эдеме был обман. Что, уж, тогда говорить про грешный мiр, в который ступили несчастные изгнанники, унося в своих душах зёрна зла и разочарования. Что поделать — таков горький привкус плодов райского Древа.
С той поры ядовитые миазмы день и ночь курятся над большими и малыми городами и исчезают только здесь, на Южном берегу Крыма. И тогда несколько месяцев в году, как напоминание о потерянном людьми рае, над побережьем от Коктебеля до Симеиза носится дух пьянящей праздности. Уличные музыканты играют на окаринах "Эль кондор паса", с ночного пляжа доносится смех купающихся девчонок, а на базарчиках продают сладкое южное вино, без которого, конечно же, не обходится ни один курортный роман. Такой же мимолётный и незабываемый, как порыв ночного бриза, от которого лицо покрывается мелкими солёными брызгами. А, может, это не брызги, а слёзы разочарования. Ибо по самой своей природе курортный роман вместе с любовью несёт в себе горечь разлуки. Ведь известно, что эти две верных подруги не ходят одна без другой. А здесь, на Южном берегу Крыма и подавно.