Сегодня очень американский день

Вернее, американская ночь. А американского в ней то, что я остаканился виски и полез делать редактуру "Стране асфальта". Очень аутентично получилось.

Вот вам пари.

До следующего новолуния я:

1. Закончу "Василиска", потому что фэнтези - это все равно жанр мечты, пусть у меня с ним как у писателя весьма натянутые отношения.

2. Брошу курить.

3. Налью себе белый чай.

4. Дерну за усы любителей отправляться в прошлое и спасать СССР.

А пока что - просто недовычищенный и недоотредактированный кусок попаданчества в шестидесятые и дергания за усы, потому что почему бы и нет.

"Американ бой, уеду с тобой..."

Следующим утром я остался предоставлен сам себе. Билл укатил в магазин за очередной партией запчастей. А я остался возиться с побитым жизнью карбюратором, тщетно пытаясь вернуть беднягу в жизни.

И ждать новых клиентов. Хотя по понедельникам, судя по безразличию Джонса, с ними негусто.

– Эй, паренек! Это ты тот удравший из России комми? – Хрипловатый мужской баритон за спиной.

А вот и его обладатель – крепко сбитый мужик лет сорока с хвостиком. Смотрит с пренебрежительной гримасой. В колючем взгляде застыло что-то враждебное.

– Я из России, да. Но коммунистов здесь нет ни одного. – Огрызнулся я.

Вот тебе и разговоры про «своих» и прочую баламуть. Кому-то ты, может, и «свой». Но для большинства был и останешься приблудившимся «комми». Это, конечно, не еврей в Германии тридцатилетней давности. Но тоже приятного мало.

– А документы у тебя есть? – Требовательный голос заставил сердце ухнуть в пятки. Кажется, проблемы до меня добрались.

Надо же, как вовремя пастор Том нарисовал мне злополучную бумажку. Та еще живопись вилами на воде, но лучше, чем совсем ничего. Вот и посмотрим, чего стоит это письмецо.

– Документы у меня есть. А вы, мистер, из полиции? Могу посмотреть ваше удостоверение?

– Не, не из полиции. – Ухмыльнулся мужик. – Машину проверь.

Тьфу ты, черт. Тоже мне, борец с нелегальной иммиграцией выискался.

– Заезжайте…

Кстати, прикатил мужик на вполне презентабельном Форде «Фалькон».

– Заводится паршиво. – Объяснил он. – Утром думал, весь аккумулятор посажу без толку. Но ничего, затарахтел потихоньку.

Смотрит на меня здоровяк с ироничным полупрезрительным прищуром. Так и тянет подобрать какой-нибудь гаечный ключ, да зарядить по фирменной американской лыбе.

– Заглушите, а потом попробуйте завести заново?

– А если не заведется – что делать будешь? – Ядовито поинтересовался мужик.

– Свою работу. – Буркнул я, теряя остатки терпения.

Американец весело хохотнул.

– Ну смотри, комми. Мой Форд стоит подороже тебя.

Двигатель обиженно чихнул и замолк. И заводиться заново отказался наотрез. Мастерская наполнилась тарахтением впустую вертящегося стартера. А еще – запах…

«Чуешь? Люблю запах напалма по утрам…»

Бензином из выхлопа так и прет.

– Все, мистер, все. Не насилуй машину. Она ни в чем не виновата. – Чуть резче, чем нужно велел я.

Не получается играть в улыбчивого мальчика, на которого можно сцеживать плохое настроение, хоть ты тресни.

Американец неожиданно хохотнул.

– Вот поэтому я и поехал к Джонсу с его помощничком-комми, а не к этому дураку Джеку.

– Почему? – Зачем-то переспросил я, поднимая капот. Зуб даю, карбюратор чудит.

– У этого чудика двое негров на подхвате. Жалко олуха. Раньше пристойную мастерскую держал, но неграм такую работу доверять – последнее дело. Вы, русские, хоть технику знаете. Танки у вас, чертей, хорошие…

Я от неожиданного комплимента иронично хмыкнул. И совершенно зря.

– Весело тебе? – Немедленно вызверился американец. – А я из-за ваших «Джозефов» трех приятелей под Пусаном похоронил. Умельцы херовы.

– Пусан? Никогда не слышал. – Зачем-то ответил я.

Хотя, наверное, лучше бы эту жертву вьетнамского синдрома лишний раз не теребить. Если раньше клиент вызывал скорее раздражение, то теперь к нему добавилась легкая тень опаски. Хрен его знает, этого ушибленного. Перемкнет что-нибудь в башке… Если в драку полезет – еще полбеды.

Вот только этот ветеран войны за независимость запросто может держать в кармане какой-нибудь «Смит-и-Вессон».

– Чертов городишко в чертовой Корее. Косорылые на ваших «Джозефах» устроили нам там чертов ад. – Буркнул американец и полез в карман за папиросами.

Я многозначительно отмолчался. Корея, значит?

Для нас та война осталась историей про летчиков-добровольцев. А вот для амеров…

– А чего ж ты, комми, поперся в Америку? Сидел бы у себя дома, клепал движки для танков, а? – И не подумал униматься здоровяк, пока я снимал воздушный фильтр.

– Мистер, я в этой мастерской не флаги развешиваю. Мое дело – двигатель. Давай без политики. – Раздраженно отозвался я. Тщетно пытаясь звучать помиролюбивее. Ушибленный на пол-головы ветеран успел крепко засесть в печенке. Вот только все равно лучше бы с ним помиролюбивее. Хрен его знает…

Американец раздраженно фыркнул, обдав меня вонючим табачным дымком.

– Ну и чего с двигателем, мистер «комми-без-политики»?

– Ничего смертельного. Свечи  чистить, карбюратор чистить. Тебе как, по-быстрому или?..

– По-быстрому девочек-хиппи будешь кадрить. А мне надо, чтобы машина была в порядке.

– Ну тогда – два часа и пятнадцать долларов.

– Ты его что, два часа чистить будешь?..

– Мистер, это танки грязи не боятся. А у тебя под капотом… – Я сунул американцу под нос закопченную до негритянского состояния свечу.

– Понял. Смотри, чтоб, когда вернусь, блестело, как задроченный сержантом салага. Где тут нормально пожрать можно?

– Выйдешь, налево и на запад до F-стрит. – Отрекомендовал я недавнюю закусочную. Блин, я теперь шпарю, как настоящий янки. «На запад», тоже мне… Или мне втихую тоже какой-то умник компас в башку воткнул?

– Смотри поаккуратнее с машиной. А то…

– А то она стоит дороже меня. Я помню. – Буркнул я.

Американец довольно хохотнул и убыл восвояси, оставив меня наедине с ждущим чистки карбюратором.