(Не) опубликованное. Присоединение к флешмобу

Сон прекратился разом. Кошмар, в котором он тонул и пытался из последних сил, не обращая внимание на боль в плече, вывернуться и дотянуться левой здоровой рукой до замка проклятого ремня, в какой-то момент оставил его. Вот только действительность, в которой он вынырнул, выплыл из туманного тягостного безвременья оказалась ещё страшнее.

Поначалу он пребывал в абсолютной уверенности, что очнулся в какой-то лечебнице. А куда, спрашивается, его могли отправить после того, как достали из Яузы. Вообще-то, для рядовой городской больнички обстановка, пожалуй, выглядела немного слишком достойной. Он, естественно, не на собственном опыте, но исходя из мнений окружающих представлял медицинские учреждения куда более унылыми и обшарпанными. Впрочем, эта сторона смущала его меньше всего. Его, Андрея Соломенцева, просто обязаны были разместить в отличной палате. 

На вопрос о самочувствии ответил автоматически и только затем удостоил вниманием посетителей. За врачей он их принял чисто по инерции. Ну, как, больница, белые халаты, кем ещё они могли бы оказаться. Потому и наехал на этих двоих. Просто по привычке, как поступал всегда, будучи уверен в полном своём праве поставить на место перепутавших всё и вся бюджетников. Отец такое поощрял, да и сам не раз подавал пример. 

И только получив отпор внезапно осознал и стал наново рассматривать и замечать несообразности, которые сперва упустил из виду.

Причём порядок и важность каждого нового «открытия» для него лично он не сортировал, да и впоследствии не смог восстановить в памяти. Они выплеснулись как-то разом. Например, то, что Щёголь, как он обозвал для себя темноволосого, одет в костюм, на который обычному медику пришлось бы копить около года, ему бросилось в глаза раньше, чем собственное плечо, с которого по непонятной причине исчезла татуировка.

Мгновенная фокусировка на руке, и ему стало ясно, что она «не его». Естественно, Андрей не чурался спортзала, но такие бицепсы могли принадлежать только целенаправленно работавшему над ними спортсмену. Его мгновенный испуг не прошёл незамеченным. Щёголь остро глянул на него и констатировал: – «Чужое тело? Да? Это ненадолго…», отвернулся и продолжил разговор с седым.   

Этого второго, осмотрев мельком, он мысленно окрестил Айболитом. На первый взгляд тот немного напоминал иллюстрацию к старой детской книжке своим застёгнутым на все пуговицы халатом, длинными седыми волосами и наигранной улыбкой. Впрочем, как только он заговорил, ещё до того, как Андрей окончательно осознал смысл произнесённого, пришла уверенность, что доброта и неестественно спокойный бесчувственный монстр вряд ли когда-либо пересекались.   

В общую беспорядочную кучу ощущений и вспыхивающих в мозгу догадок добавилось мнение, что темноволосый совсем не дорожит дорогущей одеждой, она выглядела так, будто в ней спали, не меньше. И сразу же осмысление того, что ни один врач, какой бы величиной он не был, не сумел бы рявкнуть на пациента в стиле боевика из силовых ведомств.  У них очевидно несопоставимые форма и опыт общения. А этот, он не играл, скорее спала маска, обнажив его реальное лицо.     

Первое глубинное побуждение крикнуть он почти исполнил, но голос сорвался. Скорее всего, он провалился бы в панику с головой, но не случилось. Гораздо позже он узнал, как ему повезло, что Сергей Валентинович, так звали пижона в измятом наряде, автоматически продолжал купировать чересчур сильные эмоции. Скорее всего и за чёткость собственных суждений в следующие несколько минут следовало благодарить его же.  

Мозаика фраз, которыми обменивалась парочка и принятие на веру идеи о «чужом теле» сложились в нечто доступное пониманию. Его дух, или душа каким-то образом оказалась пересажена в чужую плоть. Принять такую концепцию на веру в одночасье оказалось трудно. Конечно, он читал книги фэнтэзи, фантастику и даже иногда мечтал о чём-то этаком. Вот только преодолеть барьер убеждённости, что в реальном мире это выдумка, почти нереально.

Если бы не одно, но решающее условие. Эти двое обсуждают его устранение. Да к чёрту эвфемизмы. Они хладнокровно планируют убийство реципиента, в котором оказалось его сознание. И это вполне веский довод чтобы отринуть любые сомнения. Каждый на его месте примет однозначный и единственный выбор – прежде всего выжить, и только после либо принять новую реальность, либо свалить из этого кошмарного сна.      

– Э-э… послушайте. Давайте… Не надо как пластилин… Я же похож на этого вашего Леонида…