С 1 марта мы стали чуточку грамотнее и моральнее. Или нет?

Итак, с 1 марта у нас в России новая культурная реальность. Теперь официально, по закону, нельзя "дискредитировать традиционные духовно-нравственные ценности" в онлайн-кинотеатрах и соцсетях. Нельзя петь про наркотики (даже если это метафора, а не инструкция к применению) . И, внимание, это важно, нельзя писать на вывесках иностранные слова. Всё должно быть по-русски.

Я, как человек пишущий, всей душой за великий и могучий. Но давайте честно: когда читаешь список предполагаемых замен (Wildberries = "Дикие ягодки", BeFree = "Будь свободен"), ловишь себя на мысли, что ирония судьбы еще никогда не была такой буквальной. Представьте: идете вы по городу, а навстречу вывеска "Дикие ягодки", и это не новый сорт варенья, а маркетплейс.

Но шутки в сторону. Я вот о чем подумал: если бы такие законы работали лет сто назад, кого бы мы сейчас читали?

Возьмем Сергея Есенина. Поэт, которого в школе проходят, народный любимец. А теперь давайте посмотрим на него глазами нынешних цензоров.

Во-первых, у Есенина была поэма "Страна негодяев". Там бандит Номах (списанный с Махно) рассуждал о революции так:

"Пришли те же жулики, те же воры / И вместе с революцией / Всех взяли в плен..."

Догадываетесь, что случилось с этими строками при советской власти? Их вырезали. Полностью. До 90-х годов их никто не видел. Это сегодня мы бы назвали это "дискредитацией традиционных ценностей" (хоть ценности тогда были другими, но механизм тот же).

А его стихотворение "Снова пьют здесь, дерутся и плачут..." содержало строфу про "крепко спрятанный нож в сапоге". Тоже убрали, мол, слишком опасный образ.

Ну или его коллега по эпохе Владимир Маяковский. Тут вообще богатый материал.

Во-первых, Маяковский писал не только про "светить всегда, светить везде". Он писал любовные письма, от которых цензоры в СССР шарахались как черт от ладана. Слишком сентиментально, слишком не по-революционному. Там были такие строки:

"Любовь - это жизнь, это главное. От нее разворачиваются и стихи и дела и все пр. Любовь - это сердце всего. Если оно прекратит работу, все остальное отмирает..."

В советское время это сочли "галиматьей" и не публиковали. А сегодня? Если у нас "традиционные ценности", то любовь вроде как должна быть в почете. Но вот форма подачи не та. Слишком интимно, слишком лично. А вдруг кто-то подумает, что поэт должен заниматься полезным трудом, а не рефлексировать?

А еще Маяковский писал откровенно сатирические вещи. В "Бане" у него выведен товарищ Главначпупс - классический бюрократ и приспособленец. Сегодня это прошло бы? Ну, если чиновник показан не в самом выгодном свете это же дискредитация? Или, наоборот, здоровая критика?

И отдельная песня про запрет упоминаний наркотиков. Булгакова, слава богу, оставили в покое, ибо закон не распространяется на произведения до 1990 года. Но если бы Михаил Афанасьевич писал "Морфий" сегодня, ему бы пришлось либо ставить маркировку "вред наркотиков" на каждой странице, либо переписывать текст. А переписывать "Морфий" без морфия это как "Войну и мир" без войны и мира.

Или представьте, что "Агату Кристи" с их "Опиумом для никого" сейчас выпускают молодые артисты. Вадим Самойлов, конечно, говорит, что это метафора, но метафора ли? И главное, кто будет решать, метафора это или пропаганда?

Что меня во всей этой истории больше всего умиляет (и пугает одновременно) это формулировка про "оправданную жанром неотъемлемую часть художественного замысла". То есть чиновники Минкульта будут решать, что является художественным замыслом, а что пропагандой. Они будут определять, где метафора, а где "дискредитация традиционных ценностей".

Вы серьезно? Те же люди, которые, вероятно, будут согласовывать, можно ли назвать магазин "Wildberries" по-русски, будут решать судьбу литературы?

Я не против защиты русского языка. Я сам пишу на русском и хочу, чтобы он жил. Я не за пропаганду наркотиков( тут вообще без вариантов), но когда цензура начинает лезть в художественный замысел, когда она становится инструментом "улучшения" культуры, мы получаем не великую литературу, а ее бледную "безопасную" копию.

Есенин с его "жуликами и ворами", Маяковский с его любовными письмами и сатирой, Булгаков с его морфием - все они сегодня оказались бы под подозрением, и хорошо, если просто под подозрением.

В общем, живем в интересное время. Хочется верить, что настоящая литература все-таки пробивает любую цензуру. Потому что, как говорил кто-то из великих (или не великих, но умных): если писать правду, рано или поздно тебя услышат.

А вы как думаете: цензура когда-нибудь помогала литературе или всегда только мешала? И какой из классиков, на ваш взгляд, сегодня точно не прошел бы "фильтры"?