Град

Я вглядывался в окно: за ним могло быть всё и ничего, но я видел лесной город. Здания были вырезаны из дерева, каждая деталь выточена с маниакальной точностью. Эта внимательность жителей этого мегаполиса давала мне надежду и спокойствие: всё работало на чистой природной энергии, всё и все были в гармонии со всем и со всеми. Я видел — и я был.

Мы спускались по лестнице — моя нелюбовь к лифтам никуда не делась, тем более что этот лифт был деревянным. Я перестраховался. Мы двинулись к первой остановке — «Treesman». Говорящее название? Не думаю. Здесь просто всё привязано к дереву.

В центре стоял человек — так могло показаться на первый взгляд, — но его тело было покрыто корой. Шероховатая поверхность его «кожи» вызывала у меня рвотные позывы. Он говорил на каком-то непонятном нам языке. Кирра протянула мне переводческий чип, и я с неохотой его взял. Я привык учить языки сам, но этот слышал впервые — было легче воспользоваться чипом.

В мозг ударил импульс, сравнимый с лёгким ударом кулака по голове и писком в ушах. Через пять секунд я всё понимал.

— Мы стоим на вершине, слушайте, братья! Запятнали нашу кровь, сброд нечистый… Чужаки! Они заполоняют наши земли — разве вы не видите?

Эшафот. Четыре человека — похожие на нас. В их глазах читались печаль и в то же время радость, будто они пережили слишком многое с этими существами: пытки? унижения? а может, такое, чего мы и не видели.

Мерзкий крик — и хлёст.

Удар.

Хруст костей.

Они повисли, судорожно дёргаясь. Для них это длилось вечность. Для меня — секунды, которых хватило, чтобы понять: оставаться здесь нельзя.

Я слишком долго стоял, глядя на несчастных. Кирра ходила рядом, постоянно разглядывая свои ноги. Я это заметил и тоже посмотрел — но не на ноги, а на землю. Её слой ходил буграми, будто под ним что-то есть или кто-то. Мы не придали этому большого значения и решили уйти подальше от площади.

Отчего-то моя кожа начала зудеть, будто город нас видит и уже решил, что с нами делать.

Каждый раз, когда мы оказываемся в подобных местах, я слышу голос — томный, глубокий, величественный. Он всегда направляет нас. Кто же он? Оно? Они? Мы?

Звезда, освещающая этот город, поднималась, а значит, нам пора. Мы зашли в здание, похожее на бар. Его вывеска представляла собой сплошную эстетическую гравировку; зелёные листья покрывали большую часть здания, вызывая чувство умиротворения. Я бы простоял так несколько часов, разглядывая этот шедевр, но Кирра щёлкнула пальцами у меня перед лицом, посмеялась и побежала внутрь.

Дверь со скрипом открылась, издав гнусный визг. Мы ступили на порог. Перед тем как войти, мы скопировали облик существ, живущих здесь. Мы вошли внутрь — всё было покрыто мхом, насекомые так и лезли на шею. Кирра постоянно била себя по затылку, сбивая мелких гадов.

— Я бы выпил.

За барной стойкой, сотканной из грибов всех возможных видов, стояло существо с головой оленя, руками, покрытыми шерстью, на которых было по три пальца. Одет он был в меховое пальто настолько лёгкое, что казалось, он парит. Звали его Док. Он был наёмным клювачем — специалистом разговаривать с клювачанами. Дятлами зовутся у нас.

Кровавая жидкость была подана в стакане из шапки гриба, заливая мои руки смертельной дозой, что раскрыла воздействие света, сеющего сверху, на выбор сил и мира — от ненастных до ясных.

— На вкус как томатный сок. Спасибо, Док.

— Всё, чем земли здесь питают, мы вольны быть частью с ними сами.

Развернулся и разговор ведёт меня к истоку и мысли расфасовывает по временному правилу.

Закрывая глаза, мы обычно видим темноту. Так что такое темнота в мире пустоты? Кирра откинулась на спинку стула, который за время разговора подстроился под форму идеального представления о лучшем стуле у Кирры.