О феминитивах — без хайпа и особых эмоций

Да, об «авторке», не той, которая пишет, а о слове, которое некоторые люди охотно произносят и всё чаще употребляют в текстах. Оно не новое, даже не думайте: в «Словаре неправильностей» Долопчева оно есть. Тогда перебесились и успокоились. Сейчас, полагаю, будет то же самое.

Для тех, кто не в теме (если такие ещё есть) : феминитив — имя существительное женского рода, которое образовано от другого существительного мужского рода, обозначающего профессию или животное, и обозначает женщину или особь женского пола или передаёт значение профессии, социальной роли, статуса, места жительства или семейного положения.

Род как грамматическая категория здесь ни при чём: он к полу существ, тем более — вещей и понятий отношения не имеет. Совсем. Никакого. Это дань традиции: в латыни было так придумано — мужской, женский, средний, — так и пошло по аналогии, в том числе в языках, где родов у существительных меньше (ирландский, испанский, английский и т.д.) или больше (русский).

Так что, феминитивы — явление сугубо социальное, и проблема обострилась, когда её придумали и начали продвигать в область, где ей абсолютно не место, то есть из социальной превращают в лингвистическую. Я не имею ввиду, например, немецкий, где есть суффиксы, которые продуктивно образуют к любому барану ярочку вне зависимости от контекста: канцлерина получается из канцлера по тому же универсальному правилу, что и волчица из волка. Я имею ввиду подавляющее большинство языков, где механизм не предусмотрен. 

Средствами английского языка феминитив получить невозможно совсем, как и в японском или китайском языках. Англофоны используют заимствованные слова в такой щепетильной ситуации, китайцы и японцы работают с контекстом или через согласование слов — заглядывать под юбку профессионалу восточные люди считают столь же неприемлемым, как и демонстрировать гениталии в общественном месте. В английском употребление слова «актриса» в речевой практике и журналистике считается некорректным, и Вас обязательно поправят : только «актёр».

Русский язык занимает промежуточное положение: в нём для получения феминитивов предусмотрено целых восемь родных, «доморощенных» суффиксов (-к(а), -ш(а), -иц(а), -ниц(а), -щиц(а), -чиц(а), -их(а), -ин(я)/-ын(я)) и два заимствованных, но хорошо укоренённых (-есс(а), -ис(а)). Беда Великого и Могучего в том, что ни один из них не даёт однозначного результата без какой-то левой коннотации. 

Пример: студент — студентка — прекрасная пара, но, к сожалению, суффикс -к(а) нужен не  только для образования феминитивов. И всё бы ничего, если бы не было в русском языке таких пар, как книга — книжка. Почему-то «Библию» книжкой назвать язык не поворачивается. Почему так? Если верить Александру Пиперски, который этим вопросом специально занимался, если ударение падает на первый слог в однокорневом (простом) слове, суффикс -к(а) уменьшает объект в размере и сближает с говорящим и придаёт некоторую игривость. Если на второй слог и дальше, такого не будет. Поэтому со студенткой метаморфоза не происходит, а с лавкой, книжкой, водкой и мышкой — очень даже. Плюс ещё употребление уменьшительных форм имён сильно способствует: Гришка Отрепьев и дворовая девка Машка ещё не истёрлись из народной памяти (ложечки нашлись, а осадочек остался). Так что, уважаемые «авторки» с «блогерками»: нравится — ловите, но лично я эти слова в отношении людей никогда не употребляю. На чужой роток платок не накинешь, но в общении воспитанные люди стараются острые углы обходить, правда?

И со всеми нашими суффиксами так: портниха хорошо, врачиха с учихой — плохо, генеральша — поди пойми, о ком речь (сам генерал женского пола или жена генерала, который мужского пола), хотя богатырша вроде понятно, учительница, благотворительница — работает, а попробуйте поработать с этим суффиксом с профессиями и занятиями, где основа попроще. Уже не говоря о том, что от слова «мэтр» Вы феминитив не получите никаким каком. Даже при помощи заимствованных суффиксов. Метресса — не учительница, наставница и признанный авторитет в какой-то области, а кое-что другое. «Живёт он тепло и сытно, а иногда даже имеет на стороне метрессу (по большей части вдову-попадью), которую посещает в сумерки на короткое время». (М.Е. Салтыков-Щедрин, « Благонамеренные речи»). 

Это называется стилистическая дисгармония. А есть ещё и историческая нестабильность: «докторша» и «директриса», например,  -   в первом случае слово вышло из употребления, во-втором поменяло сферу применения, перестав обозначать женщину на конкретной должности.

К немногочисленным профессиям феминитив получить не выйдет  не из-за двусмысленности: физик, филолог, юрист (список продолжать не буду). С этими словами такая ерунда получается, что самые упоротые феминистки в бессилии опускают руки. И потом:  «День и ночь стирает прачка», - а мужчин, которые стиркой занимаются, не бывает? С Николаем Цискаридзе как быть? Великий мастер танца, а названия тому, в чём он мэтр нет, ну да ладно, любителям феминитивов проблемы сильного пола «до лампочки».

Очень многие профессии не позволяют получить феминитив по ещё более прозаической причине: искомое слово уже преоккупировано, то есть занято словом с другим смыслом. Это не только феминитивов, но и их зеркала — маскулитивов касается: птичник нигде не работает, это как-то постройка, а не сотрудник птицефермы; пилотка если и летает, то на чьей-то голове; машинистка не водит поезда, а машинист на машинке не печатает; сват никого не сватает, он просто свойственник, а сваха — и то, и другое.

Есть ряд профессий, для которых феминитивы давно закрепились и звучат обыденно (актриса, певица, машинистка, маникюрша, портниха). В ряде случаев феминитивы придают сообщению дополнительный смысл (монахиня, королева, доярка). В художественном произведении они могут придать тексту явный гендерный оттенок. Вот три случая, когда феминитив уместен и прекрасен. Если он вызывает протест у читателя, хотя бы у части аудитории — оно Вам надо? Или Вам весь свет воспитать охота? Так Вы ничего не добьётесь, только конфликт спровоцируете. 

В общем, засада. Как быть-то, когда слова нет, а язык, который во рту, чешется?

Во-первых, перестать иметь собственный язык, который Великий и Могучий, как только в голову взбредёт. Не берёт Мурка раков — значит не берёт. Перестать льстить себе на просторах авторского словоупотребления. Сначала смотрим литературную норму. Да, словарную. Если слово литературной норме не соответствует, это красный сигнал светофора.

Во-вторых, если очень хоца... Смотрим на узус.  Кстати, «авторка» с «блогеркой» в узусе  есть — но только как слова, применение которых ограничено разговорной речью, интернет-общением и неформальной феминистской средой. Не нам решать - так решило молчаливое большинство, которое язык и применяет для общения.

Узус - то самое коллективное бессознательное живого языка, где из тьмы сомнений и неполного понимания рождается в муках будущая норма. В нём кофе из «он» постепенно превращается в «оно», диагнозы не устанавливают, а ставят, люди уже не звОнят, а звонЯт, в профессиональной среде бухгалтера проверяют договора, есть местоимение ок, флешмоб — вполне себе предпочтительное написание заимствованного слова, интернет — имя нарицательное, а наименования профессий — слова общего рода.

Общий род в русском языке — четвёртый, редко школьной программой упоминаемый, и он не слишком богат на слова (литературной нормой признано всего около двухсот). Слово «зануда», например, относится к общему роду, то есть его грамматический род определяется контекстом — в зависимости от пола лица, о котором идёт речь. Несмотря на окончание «-а», характерное для женского рода, это слово согласуется в предложении как с существительными мужского, так и женского рода: например, «Он такой зануда» или «Она настоящая зануда».

Носители языка не думают о том, как это работает. Это есть — и всё. Инстинкт носителя языка подчиняет синтаксис логике. И вот уже «судья вёл/вела заседание» (судья — существительное общего рода, это лит.норма) и «врач поставил/поставила диагноз» (врач Иванова поставила диагноз и врач поставил — литературная норма). Узус стремится к унификации правил. Слово «Врач» на существительное общего рода не похоже, а ему, коллективному бессознательному, безразличны такие тонкости. Этот механизм существует веками, не требует никаких дополнительных усилий, одинаково понятен учителю и ученику начальных классов. И, самое главное, никого не задевает — ни феминисток, ни сторонников традиционных ценностей, ни просто самолюбивых людей, которые озабочены самореализацией. Он нейтрален и неконфликтен.

Таким образом, феминитив в русском языке реализуется двумя механизмами: через словообразование, которое не даёт 100% корректных результатов и самим языком ограничено, и через синтаксис, который работает на аналогии с существительными общего рода и понятен и органичен на 100%. Так может быть, не ломиться в открытую дверь? Конечно, можно строгать неологизмы и увлекаться мимолётной модой. А можно жить спокойно и никого не дразнить — и при этом быть понятым и понятным? Ну а кому, как говорится, «абы хрен по деревне», эта статья ни на какой предмет не полезна: она об языке и понятности текста, а не о политике и повестке.