Новости бегущей строкой и четверговое неопубликованное

Литмастерская: в списках присутствую. И кажется развиртуализуюсь там с кучей АТшников, панки хой  

Книга Года на ФЛ: "История одной смерти"в рассказной номинации , что в связи с долгим отсутствием автора на литературной арене считаем явлением позитивным  

На 8 Марта: грядут скидки, а также постараюсь написать небольшую историю-вбоквел по циклу "Кровью древа клянусь" , тем более давно собиралась

Ну и мы помним про флэшмоб от Григория (Не) Опубликованное. Я обещала возвращаться к теме каждый четверг, и настал его час. Кто не помнит или не видел предыдущий отрывок и вообще не в курсе, о чем речь, за справкой сюда. 

А мы продолжаем  

Спертый воздух комнаты вдруг резко похолодел. Сихаро затрясло. Казалось, холодный ветер истории задул сквозь выкрашенные желтой краской стены и коснулся его лица. Сердце застучало часто и сильно, как во время яростного шторма, заставшего их корабль у пиратских берегов Горна семь лет назад, когда снасти рвались, трещала обшивка, а впереди из мрака клыками вырастали скалы-убийцы...

- Вы напуганы, - тихо сказал Фосс. 

Из пса он снова превратился в неприметного серенького чиновника канцелярии и сидел за столом, смирно положив руки на папку. 

- Это хорошо. Значит, вы меня поняли. И поняли, как это важно. 

- Не надо было использовать меня втемную, - процедил поэт, и сам чувствуя себя зверем. 

Зверем, которого загнали в ловушку. Шрам на правой щеке кольнуло давней болью. 

Он знал, что должен это сделать. И понимал, что штрафом и двухнедельной отсидкой тут не отвертишься. Скорей всего, господа Высокие Игроки убьют его под шумок — и концы в воду. 

- Ритуал можно будет повторить, когда этот старый шакал Ригенос... выздоровеет. 

- Ригенос не выздоровеет, - тихо ответил Фосс. 

И Сихаро снова понял, и ему стало еще страшней. 

- Даже если и так. Повязка найдет другого певца. 

- Найдет. Но на это понадобится время. 

Юстициарий сузил глаза, словно намекая на что-то... Они пытаются заключить военный союз? Но с кем? Кто решится выступить против пиратских кораблей проклятого Ширу? 

- Просто поверьте — мы знаем, что делаем. 

- ...сказала мышка, воруя сало у кошки, - мрачно закончил Сихаро и снова встал. - Хорошо. Мне нужно время, чтобы подготовиться. 

- У вас будет три дня. 

- Я могу походить по городу? 

- Конечно, - всплеснул руками Фосс. - Мы не собирались ограничивать вашу свободу, мессир Сихаро. 

«Уже мессир, а не просто господин», - мрачно улыбнулся поэт. 

Он не сомневался, что на прогулке его будут сопровождать все те же молчаливые стражники, или, может, переодетые сотрудники канцелярии. И все же лучше так, чем сидеть в четырех стенах в ожидании смерти. Ведь его звали Сихаро — южный ветер, дующий в летние месяцы от Огненной пустыни к островам и наполняющий паруса кораблей. 

Спустившись по крутой лестнице в город, долго решал, куда пойти. В таверну Якобсена, хлебнуть пивка, послушать тамошнего безголосого Алма? Поесть мидий в порту? Или побродить по затихшему к вечеру рынку, бессмысленно перебирая ткани и броши, ощущая под пальцами мягкость шелка и твердые ребра чеканки? Там прямо из бочек торговали черным вином, а к ночи затевались драки с парнями из предместий. Неплохо было бы навестить и Крато Альба, квартал художников, с его ветряными мельницами, подвальными галерейками и картинами, выставленными прямо на улице. Однако везде — и в порту, и на рынке, и в Крато у Сихаро имелись знакомыми. А говорить ему сейчас ни с кем не хотелось. Поэтому, тряхнув головой, поэт двинулся к южному склону горы, в сторону Плачущего Парка. Свое прозвище Плачущий получил из-за сотен фонтанов. Нобилям и городским архитекторам стоило немалого труда соорудить эти каскады и бассейны на безводной горе — требовалось проложить трубы, установить насосы. Но Теллаирик кичился своим богатством, а пресная вода на островах была одним из главных сокровищ. Тот, кто мог бездумно ее расходовать, владел миром. По крайней мере, этой его частью. 

Крутые аллеи парка заросли остролистым кустарником. Венчики белоцвета распускались в сумерках, источая горьковатый аромат. Лепестки слабо и бледно светились. Говорят, этот кустарник, из всего Архипелага встречавшийся только здесь и на Иттарике, Элия привезла мужу в качестве приданого. Сихаро верил этим слухом — других богатств у наследницы базилевсов все равно не водилось. 

Тихонько журчала вода. По тропинкам, взявшись за руки, бродили влюбленные парочки. Шелестела листва серебряных тополей и дрокарника. Резали небо темные клинки кипарисов. В душу Сихаро потихоньку пробиралась светлая грусть, владевшая этим местом. Плачущим парк назывался не зря. Когда-то здесь состоялась одна из страшнейших битв в истории Архипелага и, пожалуй, все Таллассы. Самая страшная битва самой страшной войны. Впрочем, это было давно. Тысячу лет назад, а, может, и больше. Кости погибших истлели и обратились в прах, их плоть стала землей, а потом ее снес со склонов ветер. Землю, питавшую корни белоцветов и тополей, завезли на эти террасы недавно, и даже она не помнила кровопролития. Остались только легенды. 

Сихаро не заметил, как начал мурлыкать мотив. Иногда музыка приходила первой, а иногда слова. Сейчас это была мелодия, похожая на журчание фонтанов, на плач, на свист ветра в горах. 

Ушедшие не вернутся назад,

и только древние камни хранят

тепло их дыхания.

Ветер раскрошит камни...

Но песня так и не родилась, потому что внизу, в порту, гулко громыхнула пушка. Одна, и еще одна, а затем целый залп. Деревья тревожно зашелестели, заплескалась вода в бассейнах, и даже гора, казалось, чуть вздрогнула. Сихаро развернулся и рысцой побежал к ближайшей смотровой площадке, огороженной мраморной балюстрадой. Оттуда открывался вид на город и на гавань. В городе метались огни, но ярче всего освещена была набережная. Огни образовали две дорожки, ведущие к одному из центральных причалов. А вдалеке, на фоне последних отблесков заката, нарисовался парус. Сначала Сихаро подумал, что паруса огромного галеона кажутся черными по контрасту с освещенным небом, но потом понял, что они и правда черны, как ночь. Поэт вздрогнул. Он не сомневался, что, обладай орлиным зрением, увидел бы сейчас плещущийся на мачте узкий алый штандарт с вздыбившимся леопардом. И тут его осенило. Вполголоса выругавшись, Сихаро бросился к лестнице, по которой уже поспешно спускались другие припозднившиеся горожане. Внизу, на улицах, людской поток стал гуще. Темными ручейками народ спешил к гавани. Двигались в молчании, некоторые взволнованно перешептывались. Вдоль улиц выстроилась гильдейская стража, но даже шлемы стражников были развернуты в направлении порта. Никто не хотел пропустить прибытие жениха. 

На сём удаляюсь заниматься тем и этим, а вы, как всегда, пишите, читаете ли эти отрывки вообще и стоит ли продолжать выкладку )