"И позовут меня воды"

Выложена очередная глава.

Белый террор, красный террор и магия онмёдо.

--Бежать вам надо, доктор!

--Хорошо, Глаша. Ты и сама уходи, пока не увидели тебя.

Рымарева кивнула и скрылась в сумраке. Прокудин не двинулся с места. Издали было слышно, как самодеятельный хор грянул кантату «Освобожденная женщина мордвы».

Бежать? Но куда? У него не было ни родственников, ни близких друзей. Были пациенты, и возможно, кто-то из них укрыл бы доктора на то время, что он придумает, куда податься… или пока не отзовут латышских стрелков. Их прислали из Москвы сравнительно недавно, и числились они военным отрядом губчека, но на деле распоряжалась ими Калерия Пилипченко. По ее приказу их направили в те села, где отмечено было вооруженное сопротивление продразверстке. Говорили, что они еще хуже чехов, хоть такое и трудно было представить.

Прежде, чем Прокудин сумел определиться, он услышал мяуканье. Хотя откуда бы? Кошек в доме не водилось.

Но кошка стояла перед ним , ее было хорошо видно, несмотря на сумрак – серая, в полоску. Голодная, с улицы забежала? Или в форточку пролезла?

--Уйди, котейка, не до тебя теперь…

Кошка, однако, продолжала пристально смотреть на Прокудина желтыми глазами, какие бывают у хищников. Снова требовательно мяукнула. Странно, подумал он, отец также перед смертью твердил, что видит кошку. Хакобэ Геннай сказал бы, что это не простая кошка, а бакэнеко – они бывают посланцами смерти.

А может быть…