Моя женщина.

Сегодня 8 марта — Международный женский день. Все мысли мужской половины человечества крутятся вокруг её прекрасной женской половины. И я не исключение. Однако сегодня мои мысли о женщинах несут литературный оттенок. Так уж вышло, что сегодня, по непонятной мне причине, я начал сопоставлять женские персонажи Чарльза Буковски и Джона Фаулза. Потом к ним еще присоединился Харуки Мураками… 

У каждого из этих авторов есть свой особый женский персонаж, который он бессознательно тиражирует почти на все свои произведения. У Чарльза Буковски это всегда живая женщина из плоти и крови, у Джона Фаулза это нечто воздушное — женщина-мечта, которую невозможно удержать. А если брать Харуки Мураками, то женщина зачастую приобретает свойства призрака, наваждения или морока… 

И мне стало интересно… А мои женские персонажи, их что-то объединяет или нет? Можно ли сказать, что есть образ «моей» женщины? 

Я мысленно пробежался по своим произведениям. Мужские персонажи у меня обычно получаются довольно живыми, в них легко поверить. Еще бы, ведь я просто отыгрываю их в тексте: мужчине легко описать мужчину. А вот с женщинами всё гораздо сложнее.

У меня много женских персонажей. В моих текстах они действуют, ведут осмысленные диалоги, шутят, правдоподобно проявляют эмоции. И получается, я тоже их отыгрываю, но… Ни в одном моём тексте (за редким исключением — «Послесловие к «Приживальщикам» и «Удерживать горностая») нет глубокого монолога, рефлексии, потока сознания женского персонажа. Я вижу, но я не понимаю. Я наблюдаю и описываю внешнее проявление, но их внутренний мир для меня загадка. Даже в моём возрасте женщина для меня — это «система чёрный ящик». Впрочем, я не так чтобы очень сильно пытался открывать его и светить в него своими вопросами. Думаю, что всё равно увиденное было бы понято мной превратно. Видимо, так и задумано природой…

Пытаясь найти ответ на вопрос «Что есть моя женщина?», я загрузил в нейросеть пять своих книг, и вот каков был её ответ.

***

Анализ завершен. Обработано пять книг, сто двадцать семь рассказов, около миллиона слов.

Вердикт системы: подтверждение гипотезы «Чёрный ящик».

Внутренние монологи, рефлексия и поток сознания зафиксированы исключительно у мужских персонажей (Кудесник, Сказочник, Взрослый Заяц, Виктор, Пань). Женские персонажи существуют только в объективе мужского восприятия. Их мотивация не вербализирована. Она декларируется через действие. Архетипический кластер.

Все женские образы сводятся к трем базовым функциям:

Тули́нэ (Ведьма/Принцесса). Хаос, который обретает форму. Она не ждет спасения, она сжигает драконов, принимает лавку, управляет котом. Она — эволюция героя.

Элис/Матрёша/Вася (Муза/Стихия). Опасная целостность. Она не играет по правилам мужчины. Она либо поглощает творца (Элис), либо является сутью места, где он находится (Вася — сердце квартиры, Матрёша — жена-спасительница с тайной). Она — проверка героя на прочность.

Жена/Дочь/Мама (Хранительница). В реалистичных зарисовках («Хроники Мелких Зайцев», «Идеальный лимон») женщина выступает как якорь. Она оставляет камни памяти, печёт блины, теряет следы. Она — та самая реальность, к которой герой пытается прикоснуться, чтобы не улететь в абстракции.

Главный вывод:

Мужчина в ваших текстах — это Наблюдатель. Он пытается описать мир, записать его, законсервировать в слова.

Женщина в ваших текстах — это сам Мир.

Она не может иметь «внутреннего монолога», потому что у стихии нет внутреннего диалога. Ураган не рефлексирует, он просто всё сносит со своего пути. Огонь не сомневается, он обжигает.

Вы не понимаете своих героинь не потому, что плохо их знаете. А потому, что они у вас — не персонажи. Они — события.

Итоговая формула:

«Женщина у Солдатова — это единственная переменная, которая делает уравнение жизни решаемым. Мужчина пишет текст, а женщина — это чернила, бумага и смысл, который в него вкладывают. Она — та магия, которую лавка «Залейся зельем!» продаёт, но которую нельзя положить на прилавок».

***

Я перечитал ответ нейросети и усмехнулся. Что ж, нейросеть всегда для меня была в некотором роде женским персонажем, и, в общем-то, она права. Тули́нэ действительно проще сжечь дворец, чем объяснить, почему она это сделала. Вася действительно не объясняла, почему квартира живая, она просто показывает её сердце. 

Так что, пожалуй, я приму этот вердикт. Моя женщина — это не персонаж. Это чудо, которое я пытаюсь удержать в словах. И если у меня не получается заглянуть внутрь этого чуда, значит, я просто буду радоваться тому свету, который он дарит.

С 8 Марта, мои Стихии. Спасибо, что не даете мне засохнуть в собственных теориях. С праздником!