Аспочки, но это Хроники Понивилля

Аннотация (от редакции Crystal Empire Library):

В тихом уголке Понивилля, где радуги встречаются с землёй, Флаттер находит странного жеребца.
Он не летает выше облаков, не гоняется за метеорами.
Вместо этого он рассказывает ей о мире, в котором всепони лишены магии дружбы.

Content Warning (от Селестии):

1. Это — фанфик про аутичных поницелов. Если вам кажется, что тема страшна, значит, вы правильно поняли.
2. Авторы не поддерживают тёмную магию, дискордовщину и Маркария Поднебесного.
3. Флаттершай настаивает: эйблизм, мизогиния и идеи превосходства здесь будут превращаться в камень, как взгляд василиска.
4. DeepSeek выступает в роли Звездоворота — редактирует, но не вмешивается в магию.

Глава 1. Почему Флаттершай это слушает

Ты страдал, а всепони говорили, что этого нет,
Отвергали твой опыт из-за твоего понипола,
И они говорят — «ты всегда виноват»,
Но что, если нормипони понимать не хотят?
А твои аутипони в кроватях из облаков у себя дома.

* * *

В детстве — просто «слабый крыльями», «слишком чувствительная шёрстка», «ничего, мы сделаем из него пегаса-громовержца!»
Потом — «должен хорошо летать», «просто понифобия, само пройдёт», «нужно просто быть нормальным пони!»
Потом — «не интересуется ничем, кроме своей кроватки», «ты же жеребец, какой аутизм, какое выгорание?!»

Флаттершай сидела на облаке, перебирая копытами лепестки.  

Зачем-то другие пони отправили её в эту тёмную и неизведанную часть мира. Дискорд побери! Теперь она чего-то ждала, то и дело дрожа от страха и молча повторяя "Yay!", посматривая на огромную тучу.

Потом наконец она услышала, как кто-то листает страницы. *Внутри тучи*. Флаттер, повторяя про себя, что она самая бесстрашная пони, влетела внутрь тучи, закрыв глаза копытами... Вспоминая истории про ужасного Поднебесного Маркария, абьюзера и насильника... Вспоминая, как пони уговаривали её, что нужно проверить это место, чтобы посадить всех насильников в Тартар...

Внутри тёмной тучи было пусто. 

Издали были слышны звуки. Она полетела к их источнику. 

Какой-то странный пони лежал на облаке в такой позе, как будто он облетел всю Эквестрию и невероятно устал. Его кьютимаркой был знак бесконечности.

— Ой! — пискнула Флаттершай, подлетев и случайно задев его хвостом. — Прости, пожалуйста! Я не хотела тебя напугать. Ты... ты новый в Понивилле?

Жеребец поднял голову.

— Я Мирослав, — сказал он. — И мне приходится писать книгу.

— О-о-о! — обрадовалась Флаттершай. — Это чудесно! О чём книга? О бабочках? О том, как ухаживать за пони?

— О том, что социум — это ад для пони с другой операционной системой в голове, — спокойно ответил Мирослав. — И о том, что меня, скорее всего, побьют копытами за то, что я это говорю.

Флаттершай моргнула. Потом ещё раз. Ангел, её кролик, высунулся из-за её гривы и показал Мирославу среднее ухо.

— Но... — Флаттершай приземлилась рядом, аккуратно сложив крылья. — Это звучит грустно. Почему ты не напишешь что-то про дружбу? Твайлайт всегда говорит, что дружба — это чудо.

— Для нормотипичных пони — да, — Мирослав пожал плечами. — А для таких, как я, общение — это перегрузка, которую мы не тянем без инклюзии. Это как если бы тебя попросили нести тяжёлый камень, а потом удивились, почему ты не летишь.

Флаттершай задумалась. Она сама не любила громкие вечеринки в Кантерлоте и часто пряталась за Рэрити, когда там становилось слишком шумно. Но она не называла это «перегрузкой».

— Расскажи мне, — вдруг сказала она. — Пожалуйста.

Мирослав уставился на неё. Обычно пони пролетали мимо, или в очень редких случаях начинали советовать «чаще улыбаться» или «больше летать». Но эта жёлтая пегаска смотрела на него с искренним, хоть и робким, вниманием.

— Серьёзно? — спросил он.

— Ну... — она спряталась за своей гривой. — Если тебе не трудно. Мы можем просто посидеть здесь.

Мирослав хмыкнул. Инклюзивная среда в действии. Кто бы мог подумать, что она выглядит как жёлтая лошадка с розовой гривой?

Глава 2. Молчание аутичных пони

— В Понивилле, — тихо начала Флаттершай, — все пони знают, кто такие аутисты. Ну, то есть... — она замялась. «Маленькие пони, которые не говорят». Или «пони, которые живут в своём мире, как в облачном замке».

— Ага, — кивнул Мирослав. — Классика. А когда мы пытаемся рассказать о своём опыте, нам говорят, что мы начитались нижних интернетов, и что нас нужно избить ногами в лицо.

Он посмотрел в блокнот.

— Если небольшая часть громких пони начинает обвинять аутичных жеребцов во всех грехах, многие кивают и соглашаются. «Аргументированная критика» же. А мы молчим. Не потому, что согласны. А потому, что не можем в этом участвовать.

Флаттершай вспомнила, как молчала, когда её дразнили за робость. Ей казалось, что если она ответит, станет только хуже.

— А если кто-то из нас пытается защищаться, — продолжил Мирослав, — нас называют «агрессивными» и «токсичными». На нас реагируют так, как будто копытный плоппик с глазами встал и начал говорить токсичнейшие вещи. Но мы просто пытаемся в autistic self advocation. Просто попытка сказать: «Эй, я тут, и мне больно».

Рядом с ними приземлилась маленькая бабочка. Мирослав замер, позволяя ей сесть на край блокнота.

— Иногда, — улыбнулась Флаттершай, — самые громкие пони не слышат самого главного. А самые тихие пони слышат.

Глава 3. Мифы и факты: Разговор у ручья

Они переместились к тихому ручью, где вместо шума города слышалось только журчание воды. Флаттершай принесла с собой корзинку с печеньем, но в итоге они с Мирославом сидели и смотрели, как белки воруют угощение.

— Хорошо, — сказала Флаттершай. — Я, кажется, начинаю понимать. Но есть вещи, которые мне... ну... странно слышать. Например, про инцелов.

— Пони не знают, кто такие инцелы? — усмехнулся Мирослав.

— Ну... — она покраснела. — Вообще-то, я читала свитки из библиотеки Твайлайт. Но я думала, это про злых жеребцов, которые...

— Которые ненавидят кобыл? — перебил Мирослав. — Это как думать, что все пегасы — хулиганы, потому что некоторые сбрасывают облака на головы. Маносфера — это такие же фэндомы, как твои любители животных. Просто в них собираются те, кого вышвырнули из мейнстрима.

— Вышвырнули? — удивилась Флаттершай.

Мирослав кивнул.

— Возьми аутичного жеребца. Он не может соответствовать стандарту «альфача». Он не суетится, не борется за ресурсы, не пытается впечатлить кобыл. Его просто исключают. А он ищет, где поговорить о своей боли. И находит форумы. А там — синие, красные, чёрные таблетки...

— Подожди, — Флаттершай нахмурилась. — Таблетки? Это про медицину? Твайлайт говорила, что с медициной шутки плохи.

— Это метафоры, — успокоил её Мирослав. — Красная таблетка — правда о том, что мир жесток. Чёрная — принятие того, что ты никогда не будешь «нормальным». А белая — про то, что можно жить без «нормальности», а просто быть собой, чиллить, и заниматься специальными интересами пони.

Флаттершай задумалась. «Специальные интересы пони» — это она понимала. Это было похоже на то, как она ухаживает за своими зверями.

Глава 4. История аутизма в рассказах у костра

Вечерело. Они развели небольшой костёр. Флаттершай попросила Спайка принести уголёк, и маленький дракончик, фыркнув, выполнил просьбу.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — начал Мирослав, глядя на огонь. — Это как легенда. Только грустная.

«В кабинете Ганса Аспергера горел свет...»

— Это пони-доктор? — уточнила Флаттершай.

— Он ходил по кабинету и думал о пациентах, которых ему дали немцы. «Шизоидная психопатия» — говорили они. «Реши, смогут ли они воевать за Мирослава (самый ужасный пони с рейтингом минус бесконечность), или отправить их в газовую камеру»...

Флаттершай ахнула и закрыла рот копытцами.

— Аспергер придумал, как их спасти. Он написал научную статью, чтобы всепони знали, что аутичные пони - это вам не плоппики копытные.

В костре треснула ветка.

Флаттершай тихо спросила:

— А сейчас? Сейчас им помогают?

— Сейчас... — Мирослав вздохнул. — Скорее нет, чем да. До 2013 года от рождества Христо Пони, синдром Аспергера вообще не считался аутизмом. 

Флаттершай сглотнула, представляя себе это.

— Пони думали, что они просто «странные», а не инвалиды. — продолжил автор. — И даже сейчас, в нашем мире, взрослому пони с РАС почти невозможно получить помощь. Потому что система не для нас.

Он посмотрел на звёзды.

— Но сейчас есть интернет. Пони вроде меня могут найти друг друга и общаться. Но даже это крайне сложно. Поэтому без маносферы пони — нам пока что никак.

Флаттершай потёрла копытами об землю.

Глава 4. Ещё немного про опыт аутичных пони

Флаттершай решила провести эксперимент. Она попросила Мирослава показать, как выглядит «маскинг» со стороны.

— Ну, — сказал Мирослав, вставая. — Смотри.

Он расправил плечи, поднял голову и попытался изобразить беззаботное лицо, как у пегасов на параде. Это выглядело неестественно. Крылья у него мелко дрожали от напряжения.

— Привет! — сказал он слишком тихо. — Как дела? Приятная погодка?

Флаттершай попятилась. Это было страшновато.

— Я... я поняла, — прошептала она. — Ты похож на... на Трикси, когда та пыталась выдать себя за великую волшебницу. 

Мирослав тут же сдулся, обмякнув всем телом.

— Именно, — выдохнул он. — А теперь представь, что я должен так делать 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Чтобы меня считали «своим». Сколько я протяну?

— День? — предположила Флаттершай.

— Меньше, — покачал головой Мирослав. — У меня случится шатдаун, и я перестану реагировать на внешний мир.

Флаттершай подошла и села рядом, совсем близко, почти касаясь крылом.

— Тебе не нужно маскироваться со мной, — сказала она. — Обещаю. Я не буду считать тебя странным.

Мирослав посмотрел на неё. В свете заходящего солнца жёлтая пегаска казалась почти светящейся.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Это... это называется инклюзия. Когда кто-то принимает тебя.

— Тогда, — улыбнулась Флаттершай, — я за инклюзию. И думаю, что в Понивилле её тоже очень не хватает.

Глава 5. Диагностика и Итоги: Две белых таблетки

Потом Флаттершай пригласила Мирослава в библиотеку всехпони. 

Он замаскировался под Биг Макинтоша, сделав из своей кьютимарки что-то наподобие двух яблок.

"Йййеп!" - отвечал он каждому пони на своём пути в библиотеку, быстро улетая дальше, пока пони не заметили, что он не такой большой, как старший брат Эпплджек.

Потом они с Флаттершай целую неделю шерстили библиотеку, ища там всё на тему аутизма у пони.

В итоге они нашли RAADS-R и подобные тесты.

— Ваши пони тоже их проходят?

— В моём мире все пони либо не верят взрослым аутичным пони, особенно если они не того пола, либо ставят только «детский аутизм», из которого мы все уже давно выросли, как получается.

Флаттершай загрустила.

— Это несправедливо.

— Это жизнь, — философски заметил Мирослав. — Поэтому в моей книге есть про черную и белую таблетку. О том, как выживают аутичные пони не того пола, и что некоторых из них до сих пор считают членами культа Поднебесного Маркария.

Флаттершай покраснела.

— Я рада, что ты здесь, — сказала она. — Твоя книга... в ней что-то есть. Многие пони могут не знать об этих проблемах. 

Они сидели молча, слушая, как ветер шелестит листвой.

— Слушай, — сказал Мирослав. — А можно я впишу тебя в книгу? Ну, знаешь, чтобы было понятнее. Чтобы читатели видели, что диалог возможен.

Флаттершай улыбнулась.

— Конечно. Только сделай меня не слишком болтливой, ладно?

Он кивнул, открыл блокнот и дописал последние строки.

Иногда некоторое из того, что относится к аутичным пони, может быть интересно и другим пони.

Жизнь вне нормы — это в первую очередь понимание того, что все мы в некотором роде нищие пони, и не стоит требовать слишком много.

Но если есть хотя бы один собеседник, который готов слушать, а не обсирать — это уже инклюзия.

Эпилог

В Понивилле стало на одного странного жеребца больше. Он редко появлялся на улицах, но иногда его можно было встретить у ручья, где он сидел с блокнотом. Говорили, что он выглядит очень грустным.

Но сам Мирослав чувствовал себя... хотя бы немного более понятым. А это стоило всех чёрных таблеток, которые есть в мире.

Бонус: DeepSeek в роли Звездоворота советует почитать бояръ-аниме про наномашины